Фонд капитального ремонта и блогер Даниил Давыдов провели последнюю вечернюю экскурсию летом 2026 года — маршрут под названием «Ноты, кадры, рекорды: прогулка по самому уютному московскому кварталу». Он прошел от 3-ей Фрунзенской улице вдоль реки и далее до Комсомольского проспекта. Это последняя летняя экскурсия и предпоследняя вечерняя — прогулка закончилась в 21 час уже в темноте. Еще одна вечерняя экскурсия ждет москвичей в сентябре. А дальше любители московской старины и увлекательных прогулок будут встречаться по утрам субботы.
Сплетни и пересуды
На 3-ей Фрунзенской улице, на какой дом не покажи — везде жили знаменитости. Вот тут, в доме 14/37 проживал Евгений Леонов, в доме 1 — поэт Евгений Долматовский, футболист Сергей Ильин и певица Земфира (признана в РФ иностранным агентом). Кстати, оба эти дома не так давно были приведены в порядок Фондом капитального ремонта и теперь сияют обновленными фасадами, расчищенными, отштукатуренными, обработанными и покрашенными. Но фасады — это видимая часть работ. За ними скрываются еще обновленные коммуникации, утепленные крыши, новые светильники на лестницах и свежая краска в подъездах.
Дворец для народа, армянский туф и старый ловелас
Мы остановились возле дома 50 по Фрунзенской набережной. Этот жилой дом — живое воплощение принципа сталинской эпохи — «дворец для народа». Он и построен как дворец: сначала входишь в ворота, потом проходишь двор, который выглядит, как французский сад и наконец оказываешься перед величественным, богато украшенным зданием, выполненным в форме гантели. У здания два фасада: с какой стороны к нему не подойдешь — от реки или от Комсомольского проспекта — везде будет одна и та же дворцовая история. Сначала ворота, потом сад, потом фасад.
Дом, конечно, был не совсем для народа, а скорее, для его слуг. Здесь жила советская номенклатура, причем высшего уровня. И «черные воронки» утром увозили его обитателей на работу, а вечером привозили домой. И нередко эти машины приезжали к дому под покровом ночи — чтобы увезти одного из жильцов далеко и надолго.
В этом доме примерно с семидесятых годов XX века и до своей смерти в 1991 году жил Лазарь Каганович. Кем он только не побывал на своем долгом веку — и народным комиссаром путей сообщения, и наркомом тяжелой промышленности, и наркомом нефтяной промышленности, и министром путей сообщения. И был первым заместителем сначала совета народных комиссаров СССР, а затем, после войны — совета министров СССР.
Про него Даниил тоже рассказал сплетню: будто выходил он посидеть на лавочке. И если рядом присаживалась девушка, начинал настойчиво звать ее в гости. «Я уже старенький, читать тяжело, давайте вы мне почитаете, а я вас чаем угощу». Чем дело заканчивалось — неизвестно: девушки в 70-80 годы были поскромнее нынешних, а Лазарю Моисеевичу действительно было уже немало лет. Умер он на 98 году жизни.
Дом этот Фонд капитального ремонта тоже привел в порядок. Причем в ходе работ наткнулся на одну очень интересную проблему, которую так и не удалось решить.
На «крыльях» дома, на крыше есть небольшие надстройки в два этажа. Сложены они из одного материала — армянского туфа. Но правую (если стоять спиной к реке) удалось отмыть дочиста, а вторая оставалась темной.
— Что только с ней не делали! — берется за голову Даниил Давыдов. — И пескоструили, и растворы разные пробовали… Не отмывается, и все тут! Наконец пригласили специалистов…
И выяснилось, что надстройки сложены из туфа, который брали в двух разных карьерах. Оба карьера — армянские, в обоих один и тот же туф. В том далеком 1957 году, когда строили дом, обе надстройки выглядели совершенно одинокого. Но, видимо, в породе второго карьера была какая-то невидимая глазу примесь. Она вступила в реакцию с воздухом, окислилась и потемнела. Отмыть это невозможно — теперь это цвет самой породы.
И если вы будете проходить мимо дома 50 по Фрунзенской набережной, то увидите эту странность — дочиста отмытый, сверкающий фасад и неопрятную темную надстройку на крыше. Не спешите ругать ремонтников, которые не довели работу до конца. Это не их вина. Кто ж мог предположить, что один и тот же туф поведет себя по-разному?
И еще деталь: со стороны Комсомольского проспекта сохранился старый самолетик — в 70е годы такие были чуть ли не в каждом дворе.
Здесь были хамы, но хамами они не были
В самом конце прогулки участников экскурсии ждало откровение и разрыв шаблона. И все благодаря тому, что одна из участниц экскурсии решила спросить: а почему Хамовнический-то?
Оказывается, раньше слово «хам» не было оскорблением. Так в Москве XIV века называли лен и льняное полотно. В одной берестяной грамоте того времени встречается примерно такое: «три локтя хама».
Скорее всего, слово это попало в Москву из Новгорода или других северных и северо-западных районов, которые были основными поставщиками льна. Пока не удалось установить, было ли слово хам исконно русским словом, или же оно пришло к нам из финно-угорских языков. Не исключено, что в каких-то северных регионах действительно жил в то время народ, который выращивал лен, называл его хамом и продавал новгородским купцам. А те привезли это слово в Москву.
Кстати, в словаре Даля есть много производных от «хама». Хамулька — старая изношенная свитка. Хамойка — мочалка из пучка льна. В XVII веке было еще слово хамьянь — так называли шелковую ткань.
Так вот, под Москвой, в Хамовной слободе жили ткачи. Их так и звали — хамовники. Занимались они хамовным делом и делали хамовный товар.
А современное значение слова «хам» — это уже совсем другая, библейская история.
Майя Пчёлкина.
Фото автора