Киномир тихо снимает шляпу: ровно 100 лет назад родился Евгений Евстигнеев. Тот самый, который умел одной интонацией заставить зал хохотать, а через минуту — замереть от волнения. Актёр, у которого даже эпизод становился событием. Коллеги не зря звали его королём перевоплощений: он не играл роли — он в них жил.
От завода до сцены: билет в другую жизнь
Нижний Новгород, окраина, заводской гудок, а в перерыве — джаз-оркестр из самодеятельности… На ударных — Женя Евстигнеев, вчерашний слесарь с «Красной Этны». Играет так, что к нему после концерта подходит Виталий Лебский, ректор театрального училища, и говорит: «А не хотите ли к нам?» И вот вам поворот круче любого сценария: Евгения берут без экзаменов.
Дальше — Владимирский драмтеатр, три года, местная слава… и понимание: «Маловато будет». В 28 лет он едет в Москву и штурмует Школу‑студию МХАТ. Приёмная комиссия смотрит на этого «немолодого» абитуриента и так впечатляется, что зачисляет сразу на второй курс. Вот это я понимаю — эффект Евстигнеева.
«Современник»: театр, который начинался в полночь
Вместе с Олегом Ефремовым и Галиной Волчек Евстигнеев становится одним из основателей «Современника». Их первый спектакль, «Вечно живые», играли в ночь на 16 апреля 1956 года — чтобы начальство не заметило. Премьера прошла на сцене Школы‑студии МХАТ, без пафоса, зато с душой. Зрители после спектакля не ушли: вызвали актёров на разговор и проболтали до утра. Триумф, который пахнет свободой.
А потом был «Голый король». Евстигнеев в роли короля — это отдельный вид искусства: деспот, трус и капризный ребёнок в одном флаконе. Он импровизировал так, что зал буквально валился со смеху, а реплики тут же уходили в народ. После этого о нём заговорила вся страна, а режиссёры начали буквально охотиться за актёром.
Кино: когда эпизод важнее главной роли
Евстигнеев мог появиться на экране на пять минут — и всё, ты помнишь его героя всю жизнь.
«Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён»: товарищ Дынин. Строгий начальник лагеря, который искренне верит в свою правоту. Фильм чуть не положили на полку как «антисоветский», но его спас Хрущёв: посмотрел, посмеялся — и дал добро. Так Евстигнеев стал кинозвездой.
«Берегись автомобиля»: режиссёр народного театра, который хочет «замахнуться на Вильяма нашего Шекспира». Эксцентричный, трогательный, смешной — и стопроцентно узнаваемый.
«Старики‑разбойники»: инженер Воробьёв, «мозг операции» по спасению друга от пенсии. В нём столько азарта, что старость кажется просто цифрой в паспорте.
«Семнадцать мгновений весны»: профессор Плейшнер. Маленькая роль, огромная глубина. Ту самую шаркающую походку, в которой уместились и лагерный опыт, и страх, и детская радость, придумал сам Евстигнеев.
«Собачье сердце»: профессор Преображенский. Роль, которая могла достаться Броневому, Тихонову, Ульянову… Но когда Бортко увидел пробы Евстигнеева, всё стало ясно. Кстати, сам актёр сначала отказывался: был в тяжёлой жизненной полосе. И именно эта работа вытащила его из депрессии — он погрузился в роль с головой и снова почувствовал себя живым.
Человек-оркестр и человек-театр
Он играл на барабанах, гитаре, балалайке, рояле — и эту музыкальность перенёс в актёрство: у него всегда был свой ритм, своя пластика. Он строил персонажей от походки, от того, как они держат руки, как смотрят по сторонам. Поэтому его герои были не «типажами», а живыми людьми.
Сам Евстигнеев считал себя прежде всего театральным актёром: «В театре я родился, в театре сформировался». Но кино он тоже покорил — и так, что его образы стали частью культурного кода.
Финал с грустинкой
Последней его ролью стал Иван Грозный в фильме «Ермак» — картину он уже не увидел. В марте 1992 года Евстигнеев должен был лететь на операцию в Лондон, но сердце не дотянуло до назначенной даты.
Но остались его роли. Его интонации. Его умение сделать из эпизода целую вселенную. И мысль, которая греет: путь от слесаря до профессора (пусть и киношного) — это не сказка. Это история о таланте, который не спрячешь, и о человеке, который никогда не переставал учиться.
Елена Булова.
На снимке кадр из фильма Э. Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»