В последние дни апреля в Москве проходит Международная выставка экологических технологий WASMA. Одна из дискуссий, прошедших на ее площадке, была посвящена обращению с отходами.
— Когда я учился в школе, мне говорили: «Экология — это перспективно», — рассуждает один из участников дискуссии. — Когда я учился в институте, мне говорили: «Экология — это перспективно». Сколько лет прошло, а эту фразу можно услышать до сих пор. Но правда ли это? Правда ли то, что экология перспективна? Нет. Экология — это то, что делает перспективу. Без нее у нас не будет ни перспективы, ни будущего.
На дискуссии под названием «Предельное давление: эффективное функционирование отрасли по обращению с отходами в текущей ситуации» обсуждали проблемы. Тут и государственная финансовая политика, и технологии, и текущая политическая ситуация, и даже обычная, бытовая человеческая психология.
Стекло и металл против картона и пленки
— Есть рентабельные фракции, а есть совершенно нерентабельные, — пояснил генеральный директор завода рециклинга полимеров «ЭкоЛайн-ВторПласт» Валерий Губкин. — Например, очень рентабельным является стекло. Любой комплекс по переработке отходов заинтересован в максимальном извлечении стекла, это очень выгодно. И ни один региональный оператор в здравом уме не будет захоранивать его на полигоне.
Коммерческий директор направления по развитию работы с ВМР ООО «Сибстекло» Алла Денекова привела конкретные цифры. По выборке отбирается около 30 процентов стекла от общей массы. Мелкие осколки стекла оказываются в техногрунте, органических отходах, которые при помощи бактерий и компостирования превращаются в почву.
— Мы его досортировываем и получаем стекло мелкой фракции, — рассказала Алла Денекова. — Могу сказать, что из пяти тонн техногрунта мы получаем 1,5 тонны стекла.
Рентабелен также металл. А вот картон уже не рентабелен, тем более что он часто попадает в отходы в неподходящем для переработки виде — мокрым и грязным. Между тем это весьма объемная фракция: картон легок, а места занимает много.
Есть проблемы и с пленкой. Если ее не отбирать, то полигон остановится: ее много, она занимает пространство. Но что с ней потом делать? Очень больной вопрос…
Тетрапаки. В России есть стартапы, которые умеют превращать тетрапаки в пластиковые ручки. Умеют уже давно, добрый десяток лет. Но подобная утилизация распространенной упаковки до сих пор редкость.
— Пока не поднимем ставки на тетрапак, его никто перерабатывать не будет, — считает заместитель генерального директора ППК РЭО по правовым вопросам и аналитическому сопровождению работы с федсхемой Алексей Макрушин.
Техногрунт — хороший и в то же время плохой пример. Любое домохозяйство в год производит большое количество органики. Стараниями региональных операторов эта органика превращается в техногрунт — плодородную почву. В стране стартовала программа тарификации техногрунта, то есть КПО могут вернуть затраты на его производство. Но с одним важным условием: его необходимо реализовать в течение трех лет. То есть за три года надо наладить рынок, который бы стабильно поглощал весь произведенный техногрунт — десятки и сотни тонн. А для этого нужны, например, региональные программы по рекультивации нарушенных земель.
Распоряжение есть, но его не выполняют
Впрочем, отобрать вторсырье — это полдела. А вот как его потом использовать?
Например, в 2024 году появилось распоряжение №1991 о порядке подтверждения производства товаров с использованием вторсырья. В этом распоряжении утвержден список товаров, при производстве которых должно быть использовано некоторое количество вторсырья, процент этого вторсырья и его тип. Например, для ящиков и коробок из гофрированного картона доля уже использованных таких же коробок должна составлять минимум 30 процентов. В древесно-стружечной плите может быть до трех процентов таких же древесно-стружечных плит, превращенных в древесную стружку. В резиновых изделиях минимальный процент резиновых изделий может быть уже 80 процентов. А для древесной муки, стружки, пеллет, топливных брикетов минимальный процент составляет 95 — 98.
— Распоряжение есть, только его никто не выполняет, — говорит Валерий Губкин. — Потому что в распоряжении не предусмотрено наказание. Если не выполнять, то за это ничего не будет.
Валерий Губкин добавил, что производители первичных полимеров воспринимают вторичную переработку как конкуренцию вместо того, чтобы включить ее в устойчивое развитие отрасли. На практике производители первичных полимеров пользуются преференциями, а у производителей вторички нет никаких экономических стимулов.
Покупатель бросается на цвет
С другого конца цепочки вредят маркетологи, особенно в сетевых магазинах. Есть такой механизм — расширенная ответственность производителя. Она означает, что производитель должен делать такую упаковку для своего товара, которую было бы легко переработать. Однако…
— Никто не регулирует добавки, которые портят сырье и делают его фактически неперерабатываемым, — поясняет Валерий Губкин. — Например, какого цвета лоток на полке магазина — черный или прозрачный? Главные «вредители» утилизации — это маркетологи и сетевой ритейл: ради визуального выделения на полке они используют бесконечный набор цветов и сложных композиций.
Такие добавки не запрещены, хотя и упоминаются в списке. Но на практике все это игнорируется.
Причем покупатели, стремящиеся приобрести красивое и яркое, есть не только в обычных магазинах. Производитель полипропиленовых лотков охотно купит прозрачную флексу из ПЭТ, но отвернется от такой же по качеству, но черной или серой флексы. Она непрезентабельна!
Значит, психологический эффект работает, значит, маркетологи будут продолжать экспериментировать с цветами и добавками, покупатели будут продолжать брать по принципу «оно мне в глаза бросилось». А переработчики — ругаться из-за сложных химических компонентов в составе, которые сводят на нет все усилия.
Макроэкономика тормозит процесс
— В силу объективных экономических причин сейчас некоторые меры по стимулированию утилизации недоступны для отрасли, — рассказала заместитель генерального директора «ЭкоЛайн» Елена Вишнякова. — И эти причины оказывают крайне негативное влияние на региональных операторов по обращению с отходами.
За этими словами скрывается целый пласт проблем. Например, в отрасли есть проблемы с обновлением парка техники. Это, кстати, не только вывоз и переработка отходов, но и то, как воспринимает процесс население. Представьте себе: в регионе объявили о реформе обращения с отходами, а контейнеры на площадке остались те же, за ними приезжают такие же мусоровозы, нет разделения машин на те, что берут общие отходы и те, что забирают вторсырье. Машины старые, контейнеры старые — какая же это реформа?
Еще одна проблема — тарифы. Даже не сами тарифы, а то, что на их установку и внедрение требуется время.
— Регулятор устанавливает тариф. Но тут в мире что-то случается, и тариф оказывается не рабочим, — отметил заместитель директора по экономике и финансам ООО «Развитие-МО» Юрий Платонов. — Трудно что-то планировать дальше одного-двух кварталов, когда в любой момент выстроенная цепочка может разрушиться по независящим от нас причинам.
Работа с отходами — это долгосрочное и сложное дело, требующее стабильности. Увы, современный мир стабильностью не отличается.
Несмотря на все сложности, предприятия России по обращению с отходами продолжают работать. По капельке, по мелочи выстраивая взаимоотношения с теми, кто эти отходы производит, с теми, кто может эти отходы в качестве вторсырья включить в свои производственные цепочки, и с теми, кто все это регулирует.
Пока одно из предложений участников выставки к Минприроде, Минпромторгу и Минэкономразвитию России — повысить базовую ставку экологического сбора.
А так думать надо еще и в других направлениях. И отдельно по всем номенклатурам полимеров, и по программам использования техногрунта, и по импортозамещению техники. И отдельно — по «перепрошивке» психологии покупателей.
Иначе мы просто задохнемся в отходах.
Майя Пчёлкина.
Фото автора и организаторов выставки