fbpx

Прогулки по старой Москве: как разрушали Страстной монастырь

Прогулки по старой Москве: как разрушали Страстной монастырь

Много лет назад от старейшего артиста Театра Моссовета Анатолия Адоскина я услышала потрясающий рассказ о том, как на его глазах разбирался Страстной монастырь на Пушкинской площади. Анатолий Михайлович, (который сыграл ухажера Анфисы Вадима в «Девчатах» и еще в шестидесяти пяти советских картинах), родился в 1927 году, дружил с Эфросом, Раневская и Пляттом, и жил на пересечении Самотеки и Каретного ряда.

– Вид разрушаемого Страстного монастыря стал самым сильным потрясением моего детства, – рассказывал мне Анатолий Адоскин. – Мы с родителями жили в доме профсоюза трамвайщиков, и вот, гуляя как-то по Тверской, я увидел, как разбирают Страстной Монастырь. Тот самый, колокольня которого стояла на месте, где как раз теперь стоит памятник А.С.Пушкину.

– А памятник Пушкину в моем детстве стоял напротив, на противоположной стороне Тверской, в начале бульвара. Я помню, в моем детстве ходила легенда, что когда на Страстную площадь везли пьедестал для этого памятника, при повороте на Тверскую повозке встретилась процессия с гробом Анны Петровны Керн, о которой Александр Сергеевич написал «Я помню чудное мгновенье», – продолжал артист. – И лошади встали как вкопанные, пропуская возлюбленную поэта в последний путь.

– Так вот, а сам я лично помню, – рассказывал Анатолий Адоскин, – как разбирая кирпичи этого самого Страстного монастыря, их на лошадях увозили с площади. Я был так ошарашен зрелищем, что чуть не попал под автомобиль, которых тогда были единицы.

А сама история возведения монастыря уходит в далекий XVII век и хранит много любопытнейших страниц. Монастырь был основан на месте, куда из Нижегородской области перевезли и где с почестями чудотворную Страстную икону Божией Матери.

Страстная икона Божьей Матери

Страстная икона Божией Матери, славящая исцелениями больных, называется так потому, что на ней рядом с Богородицей изображены два ангела с орудиями страданий – «страстей» Христовых – копьями и крестом. Старинная легенда, связанная с этой иконой, повествует, что в старину в селе Палицах Нижегородской губернии жила некая крестьянка Екатерина, которая была одержима «беснованием»: совершенно помешанная, она бегала от людей, скиталась по лесам и не раз пыталась наложить на себя руки. Однажды, придя ненадолго в себя, она стала проникновенно молиться Божией Матери, прося избавить ее от этого бедствия и дала обет уйти в монастырь в том случае, если она выздоровеет. Получив долгожданное исцеление, Екатерина совсем забыла о данном обете и стала жить обыкновенной мирской жизнью. Но потом вспомнила о своем обещании. На нее напал ужас, от душевного потрясения она слегла в постель. Ночью Екатерина услышала, что кто-то у дверей ее комнаты тихо читает молитву, а потом дверь открылась, и к ней вошла Пресвятая Богородица в багряном одеянии, вытканном золотыми крестами. Она обратилась к больной: «Екатерина! Почему ты не исполнила обета? Иди же теперь, возвести всем о Моем явлении тебе и скажи, чтобы живущие в мире воздерживались от злобы, зависти, пьянства и всякой нечистоты…»

Екатерина снова не исполнила повеления Богородицы, опасаясь, что ей никто не поверит и примут за сумасшедшую. Видение повторилось еще дважды, а на третий раз она была сильно наказана за малодушие: ее парализовало, рот искривился, голова обратилась в сторону, и женщина впала в полное расслабление. Но вскоре снова во сне Екатерина услышала таинственный голос, повелевавший ей немедленно идти в Нижний Новгород к иконописцу Григорию, у которого находился написанный им образ Божией Матери, рассказать ему о чудесных явлениях и, собрав именем Пресвятой Богородицы семь серебряных монет, отдать их иконописцу для украшения этого образа. «Когда ты помолишься перед этим образом с верою, то получишь исцеление сама и многие другие», – добавил голос. Екатерина исполнила этот наказ, и, помолившись перед иконой, действительно получила исцеление. С тех пор у образа Божией Матери начали совершаться многие чудеса и исцеления.

Местный землевладелец, боярин Лыков, прослышав об этой иконе, перевел ее в церковь своей вотчины в Палицах. История чудотворного образа на этом только началась, а вместе с ним – и новая страница в летописи московской истории. Страстную икону решили перенести в Москву – и 26 (13) августа 1641 года ее торжественно встречал царь Михаил Федорович со свитой и духовенством на главной московской улице Тверской, или Царской, как прежде она еще называлась.

Царь Михаил Федорович Романов

На том месте, где была встречена икона, у Тверских ворот Белого города, царь велел «возградить церковь камену», во имя Страстной иконы, и праздник ей определили тот августовский день, когда икона была торжественно доставлена в Москву. А уже в 1649 году набожный царь Алексей Михайлович повелел основать тут Страстной «девичий» монастырь. Он и дал дореволюционное название площади Тверских ворот, – Страстная, а потом и местного бульвара. Свое старомосковское имя Страстная площадь носила до 1932 года.

Судьба Страстного монастыря оказалась тесно связана с Тверской улицей, на которой он был основан – даже после революции их постигла единая участь. Эта улица появилась еще в XIV веке на пути из Москвы в Тверь: «Город Тверь – в Москву дверь». А в памятном для нее XVII веке Тверская стала главной улицей Москвы, отчего и называлась Царской – по этой улице совершались парадные выезды царя, а экипажи иностранных послов и гостей неслись по ней в Кремль. Через сто лет она стала началом дороги в новую российскую столицу – Санкт-Петербург.

Тверская улица

Здесь, на Тверской, начиналось все самое новое и лучшее в Москве. И если в ранние петровские времена с ней явно соперничала Немецкая слобода, то потом конкурентов Тверской более не осталось.

Вот так выглядело начало Тверской улицы

На этой улице были опробованы почти все виды дореволюционного городского транспорта – отсюда уходили в свой первый путь и дилижансы, и конка, и московский трамвай.

И огни первых в Москве электрических фонарей засверкали именно на Тверской. Здесь же, напротив Страстного монастыря, в XVIII столетии был устроен первый московский бульвар – Тверской, а в XIX веке за монастырем появился один из самых молодых и самый широкий бульвар Москвы, получивший имя Страстной.

Кстати, в отличие от послереволюционного периода, царские особы с трепетом относились к монастырским постройкам. В середине 1770-х годов в Страстном монастыре случился пожар.

Выгорело все, кроме написанных на стенах Боголюбской иконы и образа св. Иоанна Воина. И императрица Екатерина II приказала восстановить Страстной монастырь.

Бедствие в обитель пришло в 1812 году – наполеоновские полчища расположились здесь «на постой».

Вступление Наполеона в Москву 1812 года

Интервенты разворовали и осквернили монастырь – не только святотатством, но и расстрелами, казнями, допросами сопротивлявшихся москвичей, а один храм и вовсе был обращен в магазин. Монастырь закрыли и заперли, хотя, по историческим свидетельствам, захватчики раз позволили монахиням совершить службу и дали им все необходимое для богослужения.

И в октябре, когда армия Наполеона спешно покинула Москву, именно в стенах Страстного монастыря был отслужен первый в городе благодарственный молебен Христу Спасителю о чудесном спасении Москвы и об избавлении от нашествия иноплеменных. Молебен, на котором присутствовал казацкий генерал Иловайский, отслужил настоятель сгоревшей университетской церкви отец Иона. Эта достоверная история подтверждает московское предание о том, что именно с колокольни Страстного монастыря в Москве раздался первый звон после ухода неприятеля.

И после пожара 1812 года монастырь был роскошно отстроен заново. Достойный ученик Жилярди, русский архитектор Быковский построил замечательную надвратную колокольню с шатром и с часами – тогда это было новшеством. Церковь в ней освятили во имя св. Алексия Человека Божия, по именинам основателя Страстного монастыря, царя Алексея Михайловича, а иконы нового храма написал художник Пукирев – достаточно вспомнить его «Неравный брак».

Страстной монастырь оказался связанным и с именем Пушкина.

«Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы,
Мелькают мимо будки, бабы
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах…»

Этих галок, судя по тексту, Пушкин заметил именно на колокольне Страстного монастыря. Львы же, разумеется, с усадьбы Хераскова-Разумовского, построенной Жилярди почти напротив монастыря – «будто окаменевшие вельможи, переваривающие лукулловский обед», – писал о них потом Гиляровский.

Те самые львы

После революции старинный московский монастырь постигла печальная участь. Вначале он был осквернен пролетарствующими художниками, которые расписали его стены кощунствами. Колокольня монастыря все послереволюционные годы служила местом для плакатов – реклама цирка и политических вождей по тонкой иронии Истории сменяли друг друга на этом месте.

По иронии ее величества Истории цирковые плакаты сменялись плакатами вождей на колокольне полуразрушенного Страстного монастыря

Сам монастырь был упразднен в марте 1919 года, его помещения занял Военный Комиссариат. Одно время общежитие студентов «Коммунистического университета трудящихся Востока» сосуществовало там с последними монахинями, еще ютившихся в своих кельях, затем обитель передали Центральному Архиву. В 1928 году обитель окончательно ликвидировали, и с 1929 года в стенах бывшего монастыря открылся Центральный Антирелигиозный Музей – преобразование в духе советской власти. Страстную же площадь переименовали в Пушкинскую. А монастырь был полностью снесен в 1937 году – «в целях антирелигиозной пропаганды».

1937 год. Начинающийся демонтаж страстного Монастыря
Колокольня Страстного монастыря с пустыми глазницами окон

Исчезла с Пушкинской площади и еще одна московская достопримечательность. Рядом с монастырем, как раз на месте корпуса газеты «Известия» раньше стоял знаменитый «дом Фамусова», принадлежавший М.И.Римской-Корсаковой. Пушкин здесь бывал неоднократно. Но в памяти Москвы этот дом больше связан с именем Грибоедова. Младший сын хозяйки дома, Сергей Александрович, был женат на двоюродной сестре писателя, Софье Алексеевне, которая и стала прототипом Софьи в комедии «Горе от ума». По легенде, однажды на балу у Корсаковой Грибоедов стал нападать на пристрастие москвичей ко всему французскому – точь-точь из будущего монолога Чацкого: «Чтоб истребил Господь нечистый этот дух пустого, рабского, слепого подражанья». Все решили, что Грибоедов сошел с ума, и после этого многие ездили к нему справиться о его здоровье. Не выдержав, Грибоедов и написал в ответ «Горе от ума».

От Страстного монастыря сегодня осталась только память, да одинокий камень, поставленный потомками на месте, где некогда был монастырь. В 2014 году было собрано 90 тысяч подписей за его восстановление, но проект так и не был поддержан.

Вот все, что осталось от страстного монастыря. Памятный знак.

Елена Булова.

Читайте также:

Прогулки по Петровскому переулку Москвы: так жили наши прабабушки и прадедушки

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *