Исполняется 55 лет с момента выхода фильма «Андрей Рублев». Сценарист этой картины, народный артист России Андрей Кончаловский делится воспоминаниями о том, как это было, и размышляет о тончайшем различии воздействия на человека религиозного искусства и иконописи.
— Замыслом «Андрей Рублева» мы с Тарковским обязаны Васе, Василию Борисовичу Ливанову, — рассказывает Андрей Кончаловский. — Он пришел к нам и сказал: «Давайте делать фильм о Рублеве». Откуда у Васи появилась эта идея? Пожалуй, было две причины. В начале 60-х годов официальная власть постепенно, шаг за шагом начала признавать русскую иконопись. А сам Вася был молод, красив и очень подходил на роль Рублева: длинное лицо, тонкий нос…
Вскоре Ливанов уехал на съемки, а мы с Андреем решили не ждать и сели работать. Поехали на юг, начали обсуждать тему, стала появляться история. Когда Ливанов вернулся, мы сказали: «Вася, поезд ушел. Мы написали сценарий без тебя». Так уж вышло, что и роль Андрея Рублева сыграл не Ливанов, а Анатолий Солоницын. Так что мы перед Васей остались в долгу…
А как-то в Италии я бродил по небольшому городку, кажется это была Тоскана, и забрел в собор. В прохладном сумраке со стен на меня смотрели изумительные фрески эпохи Возрождения. И вдруг на мраморном аналое я увидел небольшую репродукцию «Троицы» Андрея Рублева. Репродукция была неважного качества, скорее всего, из «Огонька», она была заламинирована, и было видно, что стоит она здесь очень давно – на ней виднелись следы многочисленных поцелуев и отпечатков пальцев.
Я был потрясен, и выйдя на солнечный свет, сел в кафе и задумался. Почему в итальянском храме, насыщенном изображениями евангельских событий, стоит невзрачная литография православной иконы, зацелованная прихожанами? И следующая мысль, которая меня поразила: а можно ли вообще молиться Богу перед этими божественными фресками? Можно ли молиться Богу, к примеру, перед «Пьетой» Микеланджело? Если нет, то почему? Значит есть разница между иконой и религиозным искусством?
Может быть, потому, что изображение слишком реалистично, — и это не о Боге, а о людях, о событиях. Веками художники старались реалистично запечатлеть человека и природу, и достигли в этом совершенства. И мы испытываем удовольствие, когда видим произведение искусства.
Может быть, потому, что изображение слишком реалистично, — и это не о Боге, а о людях, о событиях. Веками художники старались реалистично запечатлеть человека и природу, и достигли в этом совершенства. И мы испытываем удовольствие, когда видим произведение искусства.
Думаю, что Образ вызывает не чувство удовольствия, а скорее, направляет внимание внутрь нашего существа – такая предельная эмоция выключает чувственное и переводит нас в состояние отсутствия «здесь и сейчас». Это безмолвное, но оглушительное чувство дает иллюзию связи с мистическим, с Абсолютом, если угодно, — с Богом.
Образ возможно даже не требует разглядывания, он нужен, как присутствие объекта, который будит нечто большее, чем эстетическое чувство гармонии. Икона, в отличие от религиозной картины, это проводник. Посредник между материальным, осязаемым миром и тем, что неосязаемо и незримо. Но мы чувствуем его спасительное присутствие.
Елена Булова
На снимке: памятник фильму в Ярославле
Фото из открытых источников.
Читайте также:
Олег Фомин: Моя бабушка прошла два концлагеря, но не сдалась