Марк Розовский: Комендант Кремля, расстрелявший Фанни Каплан, был моим дальним родственником

Марк Розовский: Комендант Кремля, расстрелявший Фанни Каплан, был моим дальним родственником

Марк Розовский

На Новой сцене театра «У Никитских ворот» – премьера спектакля «Фанни», который художественный руководитель театра народный артист РФ Марк Розовский поставил по написанной им недавно пьесе. Спектакль решен в любимом жанре драматурга и представляет фантазию на документальной основе, рассказывающую о последних днях жизни эсерки Каплан, совершившей неудачное покушение на Ленина.

На сцене – кирпичные стены тюремной камеры. Подвал, на время превратившийся в застенок. В углу железная кровать, массивный грубый стол, два деревянных табурета. Над всем этим «парят» зубцы Кремлевской стены – условная деталь, привнесенная в сценографию художником Станиславом Морозовым, которая дает понять, что действие разворачивается в самом сердце столицы.

На кровати женщина средних лет, в длинной юбке, больших очках, полуслепая, измученная, но внутренне не сломленная. Это – эсерка Фанни Каплан (актриса Вера Десницкая), которая вошла в историю фактом своего  неудачного выстрела в вождя мирового пролетариата. Мы знаем о ней крайне мало, но Марка Розовского, драматурга и режиссера, всегда интересовали исторические исследования. Не случайно в его театре так много спектаклей на историческую тему. Марк Григорьевич, на этот раз реконструируя исторические события периода выстрела Каплан, сумел докопаться до нескольких ошеломляющих фактов, которые положил в основу пьесы. Драматург приоткрывает завесу тайны загадочной личности Каплан и рассказывает, что именно привело скромную и жизнелюбивую ученицу начальной еврейской школы к роковому выстрелу.

Итак, Москва 1918 года…  В подвале, кроме Каплан, еще два знаковых персонажа спектакля: чекист-следователь Петерс и комендант Кремля Мальков, который в финале и приведет приговор в исполнение. Каплан, измученную, но непобежденную, подвергают непрерывным допросам. Основание для этого есть.  «Нарушенная психика» заключенной (так, по крайней мере, воспринимают  необычные обстоятельства чекисты), временами приводит героиню в странное прозорливое состояние, когда она вдруг начинает провидеть будущее страны и  окружающих ее людей. Эти  прозрения можно было бы отнести к разряду больных женских фантазий, если бы Фанни не сообщала тюремщикам мельчайшие факты их собственных биографий, которые никаким образом узнать не могла. Не попытаться привлечь такую ценную сотрудницу на сторону большевиков мог бы только слепой. Петерс именно этим и занимается. Ведь Фанни видит события, называет имена людей, которые пока еще не вошли в политическую силу, обозначает даты, которые станут в жизни страны поворотным моментом. Она  четко указывает будущий путь всех участников революционного движения и последствия. К ужасу ее тюремщиков, путь этот в ее видениях – семидесятилетний кровавый кошмар некогда большой и сильной державы.

– НКВД, Берия, Сталин, – восклицает героиня, ловя в пространстве одною ей видимые обрывки будущих событий, – подписи на списках расстрелянных людей. Подпись Сталина – на 362 списках, Воровского – на 195, Жданова – на 177, Микояна на 162… Наше время – мясорубка истории… Волго-Донской канал с гигантской бронзовой статуей Сталина. Композитор Шостакович, боящийся управдома… «Что это за слова такие «Нас утро встречает прохладой?»… Трупы людей… В 1953-м автомат Калашникова продадут в 140 стран… «Если в пустыне построить коммунизм, то через год песок будут раздавать по талонам»…  У вас будет много вождей: один будет любить целоваться с мужчинами в губы, другой устроит перестройку на помойке. Полки пустые, гульба, пальба…  Цинковые гробы… Мы все плывем в одном потоке…»

А вот и самое начало этого многолетнего кровавого кошмара.

– Слова Ильича. Записывайте, записывайте!  «Повесить, непременно повесить, дабы народ видел, не меньше ста кулаков, богатеев, кровопийц. Опубликовать их имена. Отнять у них весь хлеб. Назначить заложников. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал… Найдите людей потверже».

Спектакль Розовского настойчиво исследует последствия безоговорочного признания использования политического террора как метода борьбы. Гражданская война, начавшаяся в 1917 году, унесшая жизни около семи миллионов человек, вкупе с безжалостной экономической политикой Ленина привели к нищете и отчаянию миллионов людей, оставшихся без пищи, средств к существованию, крова и чувства безопасности. Драконовские методы в отношении поставок зерна вызвали массовые восстания крестьян. Зарождающемуся большевистскому режиму нужно было предотвратить голод в городах, и Ленин не увидел другого варианта, кроме как издать в августе 1918 года этот указ.  Но уже в  следующем месяце он приказывает: «Тайно подготовить террор: необходимо — и срочно».

– Ваш Ильич – террорист номер один, – заключает Каплан, вконец обессиленная  видениями. Историю и впрямь лучше изучать по учебникам спустя  десятилетия, чем провидеть вперед…

Но режиссера Розовского привлекает не просто последовательность в изложении истории и подзабытых зрителями фактов. Ему гораздо важнее разобраться с тем, что эсерка Каплан и стоящие по другую сторону баррикад чекисты применяют при разных целях одни и те же методы. Подобное притягивает подобное. А раз так, почему бы не прикрыться лозунгами о святой мести? Террористические поползновения одной стороны развязывают руки другой, одиночный террористический выстрел положил начало ответному большому «красному террору».

– Так что вы своим выстрелом развязали нам руки, – удовлетворенно бросает чекист в сторону Фанни Каплан.

– Я бы никогда не написал эту пьесу,  – рассказывает Марк Розовский, – если бы не три ошеломительных факта. Во-первых, некто Павел Мальков, бывший в свое время комендантом Кремля и лично расстрелявший несостоявшуюся убийцу Ленина Фанни Каплан, – мой дальний родственник по отчиму. Родная сестра отчима, Берта Захаровна Розовская, –  старая большевичка, соратница Ильича, была верной женой того самого Малькова.

Во-вторых, в конце романа «Воскресение» Лев Николаевич Толстой подробно описывает документальную историю 17-летнего мальчика по имени Иосиф Розовский, который был повешен по приказу киевского генерал-губернатора за участие в революционной борьбе.

В-третьих, эсерка Каплан в 16 лет приговорена к пожизненной каторге за неудачную попытку убить ручной бомбой генерал-губернатора города Киева В. А. Сухомлинова…

Вот такие переплетения! Наверное, отсюда мой неугасимый интерес к революции, террору да и к самой России с ее зачастую кровавой историей и бесчеловечием.

В спектакле великолепно играют Вера Десницкая, которая делает свою героиню  (Фанни Каплан) живым, сомневающимся, близоруким, но стремящимся действовать человеком. К тому же обладающим большим внутренним чувством достоинства. «Почему я пошла на террорную рубку? – рассуждает она. –  Революция мой бог. «Кто погубит душу меня ради – спасает ее». Не жизнь, а душу».  Вот такой перевертыш сознания: каков бог, такой и итог.

Комендант Кремля, расстрелявший Каплан, в трактовке Владимира Давиденко  принадлежит к числу тех честных большевиков, которые шли в революцию за идею, оказавшись одурманенными  ее лозунгами. За Ильича комендант готов удушить любого собственными руками. На таких исполнителях революция и держалась. «Мы через все пройдем  и выйдем к светлому будущему», – говорит он.  «Только когда выйдете – народа не останется, горы трупов», – с грустью возражает ему Каплан, зная,  о чем говорит.

Наконец, Чекист Петерс в исполнении  Игоря Скрипко – человек честолюбивый, стремящийся к власти. Он, как и комендант Мальков, – из породы исполнителей. Но различия между ними все же есть. «Я в ЧК недавно, приходится часто на курок нажимать, мне это нравится, здесь нескучно», – констатирует Петерс. Для Чекиста революция – способ продвижения по карьерной лестнице. Он умен, его персональные средства достижения цели вполне соответствуют арсеналу методов организации, которую представляет. На этом фоне особенно забавно смотрится его почти детская обида,  когда Петерс узнает от Каплан, что будет расстрелян в 1937 соратниками по партии. В этот момент он напоминает обиженного, заигравшегося в «войнушку» ребенка, который вдруг чувствует, что приятели, предложив играть по правилам, сами их  нарушили, а он оказался «вне игры»

В финале этой постановки есть изюминка, которая повергает зрителей в  настоящий шок. Сходите, посмотрите, оцените. В любом случае «Фанни» в постановке Марка Розовского – один из тех  спектаклей, который заставляет зрителей  напряженно думать, лезть в источники, проверять факты, сопоставлять, делать самостоятельные выводы. Редкое на сегодня явление на театре, согласитесь?

Елена Булова.

Фото Анастасии Ентяковой и из открытых источников.

Читайте также:

Лиза Арзамасова: Сыграть на экране саму себя – задача непростая

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *