fbpx
памятник Бобера

Бобер поселился в сквере

В сквере на Олонецком проезде установлена скульптура бронзового бобра.

Город постепенно входит в нормальный ритм жизни, вот и в сквере на Олонецком проезде с 9 июня открыты входы в парк, он будет работать как и раньше, в круглосуточном режиме. И все же администрация просит соблюдать социальную дистанцию, не пользоваться скамейками и беседками на территории парка.

Детские и спортивные площадки, кафе на территории парка будут закрыты до 23 июня. А вот полюбоваться на скульптуру маленького зверька может каждый.

«На протяжении многих лет на территории сквера обитают целые семейства бобров. Их жизнедеятельность напрямую связана с природой нашего парка. А еще бобры – настоящие семьянины, а наш парк – семейный. Поэтому решили установить скульптуру бобра», – прокомментировал в соцсетях директор ПКиО «Бабушкинский» Игорь Бускин.

Он добавил, что изготовил скульптуру архитектор Иван Соловьев.

«Надеемся, что эта скульптура станет самым настоящим символом для посетителей парка. И, как принято во всем мире, люди будут с ней фотографироваться».

Онлайн-активности в парке, который не прекращал свою виртуальную деятельность и в период карантина, продолжаются. Так, сегодня для детей в Zoom прошла очередная встреча школы юного археолога. Ребята познакомились с берестяными грамотами настоящего древнерусского школьника и узнали, как учились грамоте в древней Руси, как тогда выглядели буквы, на чем и чем писали дети в те далекие от нас времена.

Нина ДОНСКИХ.

бобер

Бобры

Андрей Федоров специальный корреспондент портала “Мой дом Москва”, много пишет о животном мире.

В настоящий момент автор работает над очередной новой книгой о природе, ориентированной на детей 7-14 лет. Эта серия небольших рассказов, о городском мальчике Сереже, который приехал на каникулы в деревню к своему деду, работающему егерем. Надеемся, что некоторые небольшие рассказы из этой книги помогут детям и подросткам лучше узнать окружающую их природу нашего Подмосковья. Научиться понимать и уважать окружающий их живой мир, беречь и охранять его.

Как Сережа с бобрами знакомился

На все школьные каникулы мама отправляла Сережу погостить к дедушке с бабушкой в деревню.

Сережин дед Матвей работал охотинспектором. Работа у него была такая – зверей и птиц охранять от лихих людей.

По весне у деда Матвея было много работы по хозяйству. Лодки проконопатить. Весла починить. Да шалаши, что на воде и берегу подправить. В них будут сидеть охотники, подманивая к себе селезней.

– Утя- утя-утя, – звал дед Матвей своих подсадных уточек.

Утки вразвалочку подходили на зов. Брали с ладони угощение. Крякали. Ругались, стараясь ухватить корма побольше.

– Де! Ну, де-е! Дай, мне, пожалуйста, немного зернышек уточкам дать, – крутился вокруг деда Сережа.

Дед Матвей насыпал немного зерна в ладошку внуку. Отошел, усмехаясь в усы.

– Да они меня щиплют за пальцы! – закричал Сережа,  бросая зерна на землю.

–  Не бось, не бось. Чай, не волки. Палец не откусят, – усмехался дед Матвей.

– Эй, мужички, иди в избу. Самовар стынет, – звала с крыльца  бабушка Евдокия.

После обеда Сережа с дедом поплыли вверх по реке проверять первый шалаш. Снег, в лесу еще не сошел, но вешняя вода прибыла прямо на глазах.

Правый берег был пологий и сплошь заросший кустарником, левый же наоборот был настолько крут, что взобраться по нему не всякому даже ловкому забраться было бы не просто. Вот с этого крутого берега текли десятки больших и маленьких водопадов талого снега. У берега из воды торчало множество коряг. На одной сидели две небольшие птички с длинными клювиками. При приближении лодки вспорхнули и низко над самой водой, чуть ли не задевая ее своими черными серповидными крылышками с писком улетели вверх по течению реки.

– Это кулики, – заметил дед Матвей, – значит и утки прилетели.

Дед ловко греб веслом, сидя на корме, а Сережа смотрел вперед в надежде увидеть первых диких уток. Но вместо них прямо по курсу лодки в небе летала странная птичка. Она неожиданно взмыла вверх, на миг замерла в воздухе, потом перевернулась через голову и камнем стала падать вниз.

Она неожиданно взмыла вверх, на миг замерла в воздухе, потом перевернулась через голову и камнем стала падать вниз. «Бе-е-е-э-э-э», – падая к самой воде, заблеяла как овечка птичка. И, сделав крутой вираж у самой воды, снова взмыла в небо.

– А это кто? Блеет как овца? Я думал сейчас нырнет, – изумленно спросил Сережа деда.

– Бекас. Это он так самочку к себе завет. Поднимется повыше над самой рекой, перевернется в воздухе, раскроет крылья, откроет пошире клюв и падает камнем вниз. При этом от встречного воздушного потока, клюв самца начинает вибрировать, издавая звук похожий на блеяние овечки, который ты только что слышал. У кого громче всех подражание овечки получается, к тому и летит самка, чтобы потом вместе вить гнездо.

И вдруг Сережа увидел, что прямо на него плывет, что-то живое! Отчаянно барахтается в воде.

бобер

– Де, глянь, кто это? – испуганно закричал Сережа.

–  Эко, да, это бобр! В сетке запутался! – дед Матвей, одним гребком развернул бортом лодку поперек течения, –  Сейчас мы его болезного вытянем.

Раз, два. Сережа, даже понять ничего не успел. На дне лодки бился неведомый зверь.

Дед причалил к берегу. Снял куртку. Набросил ее на запутавшегося в сетях зверя.

– Де,  это кто? – снова, но уже не так опасливо спросил Сережа.

– Бобр..,- дед Матвей достал нож.

Сережа съежился от страха.

– Не бось внучек. Я только сетку резать буду, чтобы бобра освободить.

Матвей достал охотничий нож. Ухватил зверя за загривок.

– Не бось, не бось, дурашка! Эко тебя угораздило-то, – приговаривал егерь, перерезая ножом рыболовную сетку.

Зверь притих, словно понимая, что плохого ему никто делать не собирается.

Сережа сидел ни жив, ни мертв.

Дед Матвей поднатужился, ухватив бобра за хвост и бросил в воду.

Бултых! Бобр с силой ударил хвостом по воде. Целый поток холодной воды окатил деда Матвея и Сережу.

– Здоровенная «тетка». Эко, она нас с тобой окатила-то!- усмехнулся егерь, вытирая бороду ладонью.

Матвей взял весло. Развернул к дому лодку и всю дорогу молчал.

– Де, а здорово ты его за борт выбросил, – нарушая вечернюю тишину сказал Сережа, – как Степан Разин княжну.

–  И за борт ее бросает, в набежавшую волну…, – шепотом затянул песню дед Матвей.

– И где вас только носило ночь за полночь? – ворчала бабушка Евдокия, ворочая ухватом чугунок в печи, – все ходють и ходють. Весь ужин простыл… чего ходють…

–  Ба, да мы с дедом…

Дед Матвей приложил большой палец к губам. Сережа замолк, уплетая простывшие бабушкины щи за обе щеки.

После ужина дед с внуком сидели на крыльце. В небе загорались первые звезды. Умолкли зяблики, только в наступающих сумерках над рекой «жвакали» селезни в поисках уточек, да в перелеске «ухнул» филин вылетая на ночную охоту.

– А почему ты бобра «теткой» назвал? – спросил Сережа, деда Матвея.

– Потому, что это был не бобр, а бобриха, к тому уже пожилая. Лет 8-10 от роду, не бабка еще, но и не «девица-красавица». В хатке у нее целая семья осталась – отец-бобр и дети малые. Ну, не совсем малые, но все ж еще не взрослые бобры. Тяжело им без матери пришлось, коли мы с тобой ее от сетей не освободили бы.

– А хатка, это бобровый дом? А где он? Кто его построил? А сколько у бобрихи детей? А что они едят? – засыпал вопросами внук деда, явно заинтересованный всем сегодня случившимся на реке.

– Что интересно узнать про бобров? – усмехнулся старый егерь, скручивая из полоски газеты «козью ножку» и набивая ее душистым самосадом.

– Ну так слушай.

Жил-был молодой бобр. Он уже подрос и ушел из своего дома искать себе спутницу жизни – молодую бобриху.

– Чтобы жениться на ней? – нетерпеливо перебил деда Сережа.

Можно и так сказать… Да не перебивай, а учись слушать. Так, вот, долго он плыл вверх по течению реки. Рано утром вылезал на берег и залезал в самые густые кусты прибрежной ивы или осоки, где посуше. Сворачивался калачиком и весь день спал. Однако, ближе к вечеру просыпался. Срезал своими острыми, как бритва зубами тонкие ивовые прутики и обгладывал с них сочную кору. Подкрепившись плыл дальше, когда совсем было уже темно.

Плыл он очень медленно, почти совсем не ныряя. Часто подплывал то к одному, то к другому берегу, обнюхивая прибрежную траву и низко свисающие над водой ветки кустов. Так он искал по запаху свою будущую подругу, чтобы вместе с ней создать бобровую семью.

– Бобриха тоже хотела замуж и оставляла ему какие-то знаки? – весело воскликнул Сережа.

Точно так. Это только мы люди можем всякие любовные письма друг другу писать. А бобры грамоте не обучены и ищут друг друга только по специальному запаху.

И вот однажды он такой запах наконец нашел и очень этому обрадовался. Вскоре они встретились и конечно же полюбили друг друга и стали жить вместе.

Но сначала надо было построить небольшой домик, где можно было скрываться от холода, дождей и снега, а главное врагов, главным образом от охотников.

Небольшую нору прямо под крутым берегом они копали по очереди, а вход сделали под водой, чтобы никто его никогда не нашел и чтобы им было удобно заплывать в него и выплывать прямо в реку. Дом они строили под берегом большой. Была в нем спальня, куда бобриха натаскала сухой травы. Несколько кладовок для припасов, а еще большая комната для детей – но нашему называется «гнездовая камера». В ней-то и родились маленькие бобрятки-ребятки. Да много шесть, а может быть восемь маленьких бобрят. Сначала они были совсем крошечные и слепые как котята. Поэтому мама-бобриха кормила их только своим молоком, которое гораздо жирнее чем у нашей коровы Милки. Поэтому бобрята росли не по дням, а по часам.

Пришло время выходить из теплого дома в реку, чтобы учиться плавать, нырять и самому добывать себе корм на пропитание. Самые смелые первыми ныряли за отцом из хатки в воду и тут же всплывали на поверхность. Плавали вокруг него, повторяя все его движения. А это не так просто научиться плавать. Вот, тебе-то уже восьмой год пошел, а ты еще только по «собачьи» кое-как барахтаешься в пруду.

– Ну, я же не бобр! –  обиженно стал оправдываться Сережа.

– Знамо дело не бобр, но плавать я тебя все равно научу. Ну, да ладно. Слушай дальше.

А вот, не очень смелые бобрята залезали на спину матери и на ней катались, боясь окунуться в воду. Но ей это не очень нравилось. И она ныряла, а пугливые бобрята оставались на поверхности и начинали от страха пищать. На их писк подплывали их более смелые братья и сестры, которые уже отлично плавали, ныряли и даже соревновались между собой, кто дальше всех под водой проплывет. Вот они-то и стали обучать, тому чему уже сами научились своих сестер и братьев. Но скажу честно, таких пугливых бобрят на всю семью один-два приходится. В основном все они очень смелые и шустрые ребята, а главное трудолюбивые, потому, как в бобровой семье нет лодырей. Все заняты общим делом.

Каким спросишь? Много у них дел. Главное запасов побольше на зиму сделать. Папа-бобр, выбирает недалеко от берега осину потолще и начинает ее «пилить» со всех сторон своими острыми зубами, орудует как стамеской, пока наконец не свалит. Теперь молодые бобрята перекусывают более тонкие веточки. Пилят их на небольшие бревнышки и таскают в хатку. А там уж мама-бобриха их аккуратно укладывает в подземные кладовки.

Так они работают каждую ночь, а днем отдыхают, едят осиновую кору и чистят свои шубки.

Это очень важное занятие для любого бобра, чтобы шуба его была хорошо расчесана. Тогда она не намокает и хорошо греет в холодной воде.

Через некоторое время мама-бобриха приносит новый приплод маленьких бобрят. Их начинают воспитывать и учить уму-разуму уже более старшие братья и сестры. Сам понимаешь старый дом становиться тесноват для большой семьи. Надо его расширять, чтобы всем места хватило. Да и соседнем ручье неплохо плотину соорудить, чтобы поднять в ней уровень воды и затопить берега. Это делается для того, чтобы по воде легче было добираться до новых деревьев, осин и берез, корой которой питаются бобры. Так образуется большие плотины и много хаток, в которых живет большая дружная бобровая семья. Потом кода самые старшие дети подрастают, они покидают отчий дом и уходят в разные стороны создавать свои семьи. Вспомни с чего начинался рассказ про бора, этим и закончился.

Однако, засиделись мы до полуночи. Пора на боковую.

– А здорово, что мы бобриху спасли, – мечтательно заметил Сережа, залезая на теплую печку под лоскутное одеяло.

– Знамо дело, – ответил дед Матвей. Перекрестился на иконы в «Красном углу» и задул керосиновую лампу.

Андрей ФЕДОРОВ.

Фото автора.

Метка: бобер