В конце сентября в московские дома подали тепло. Этот момент всегда ждут с нетерпением. Наступают холодные дни, становится зябко, и на краю сознания всплывает мысль — успеют включить до того, как дом выстудится или нет?
Успевают. Нормативы подачи тепла в городские квартиры таковы, что по-настоящему холодных дней не бывает. Тепло подают заранее: на раскачку системы уходит несколько дней. Поэтому не успеем мы по-настоящему озябнуть, как радиаторы уже станут теплыми.
А ведь еще совсем недавно все было совсем не так…
Печи бывают разные
В начале XX века централизованного отопления в Москве не было. В домах и на предприятиях делали печи и камины. Они были разных типов.
Русская печь — универсальная, она использовалась и для отопления, и для приготовления еды, и как теплое спальное место зимой. Она экономна: ее можно протопить всего раз в сутки, и она долго будет держать тепло. А еду, приготовленную в русской печи, ни с чем не спутаешь!
В больших домах ставили голландки — компактные печи, служившие только для отопления. Свое название они получили, потому что их украшали изразцами «на голландский манер».
Шведская печь — улучшенный вариант голландки, у нее более широкая нижняя часть, есть духовка и варочная плита, а также ниша для сушки одежды. Шведская печь компактнее, может обогреть меньшее помещение, чем голландка, при этом жар у нее распределяется более равномерно, а чистить дымоход надо значительно реже.
В 1820 году российский архитектор Иоганн-Генрих Утермарк изобрел печь, которая была очень популярна вплоть до середины XX века. Это тонкостенная печь в четверть кирпича цилиндрической формы, заключенная в металлический футляр. Нагретый воздух циркулировал внутри этой трубы. Для своего времени эта конструкция была революционной, и к середине XIX века печь Утермарка быстро вытеснила другие типы печей и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и в других крупных городах. После смерти мастера конструкция печи стала сильно меняться, появились новые модификации. И современные печи, которые выглядят, как «утермарки», имеют совсем другое внутреннее устройство. Говорят, что Утермарк даже кирпичи заказывал по лекалам, чтобы выложить идеально ровный цилиндр.
Еще один известный тип печи — буржуйка. Это толстая металлическая бочка, которую можно было использовать и для обогрева помещений, и как плиту. Возможно, свое название она получила за сходство с толстопузыми буржуями, изображавшимися на агитационных плакатов. А может, потому что была уж очень разорительной: дров на ее топку требовалось значительно больше, чем для голландки или шведки. Еще одним недостатком буржуйки была ее высокая пожароопасность.
Листая старые страницы…
Крупные дома и предприятия имели свои котельные. Такая котельная, к примеру, была в доме «Эльпит-Рабкоммуна» из одноименного рассказа Булгакова 1922 года. Фигурирует в этом рассказе и буржуйка. Дом отапливался нефтью, но когда с ней возникли перебои, в одной из квартир Аннушка затопила буржуйку. А поскольку дымоходы в доме с котельной не были предусмотрены, то направила трубу в обитую войлоком вентиляционную шахту. Одна-две искры — и пожар.
В 1937 году Агния Барто написала стихотворение «Дом проснулся на заре…»
Дом проснулся на заре —
Слышно, как пила
Зазвенела во дворе,
Голос подала.
Слышно, как топор стучит…
Замолчал топор,
Завели дрова в печи
Тихий разговор.
Так начиналось утро практически в каждом доме. Распилить бревно, наколоть дрова, затопить печку.
Впрочем, были уже дома и с паровым отоплением. Вот рассказ Аркадия Бухова «Домик с колоннами» 1935 года. Молодожены переезжают в район старой Москвы в романтический дом с колоннами. Они мечтают о скамейке во дворе под рябиной и о голландской печке с изразцами, в которой потрескивают дрова… Но потом оказалось, что привычка к паровому отоплению сильнее.
— Отстань, ведьма, — откликнулся Гудоемов, гневно шлепая туфлей, — это не девятнадцатый год — топить печку рамами! Я хочу жить в девятьсот тридцать пятом. <…> Отдай мне паровое отопление и отдельный телефон!
Плюс электрификация всей страны
В Москве начала XX века было свыше полумиллиона печей. Внутри Садового кольца насчитывалось всего 1170 зданий с центральным отоплением. Тепло им подавалось от 1760 мелких котельных.
Начало теплофикации Москвы — это три даты. Во-первых, 1920 год, год одобрения Государственного плана по электрификации Советской России (ГОЭЛРО). Одной из задач генплана стало строительство крупных тепловых и гидроэлектростанций.
При чем здесь отопление, спросите вы? Очень просто. Сначала раскаленный пар вращает турбину электрогенератора, а потом его отправляют в трубы отопления. На одной лошадке два дела делают — и электричество вырабатывают, и дома обогревают.
Идею центрального отопления сначала «обкатали» в Ленинграде. 25 ноября 1925 года к центральному отоплению был подключен дом на Фонтанке. Тепловые сети тянулись от 3-й Ленинградской ГЭС, к 1929 году их длина достигла 8,6 км. Тогда и было принято решение срочно теплофицировать Москву.
Теоретическая и практическая базы были уже готовы. В 1921 году был учрежден Всесоюзный теплотехнический институт имени Ф. Э. Дзержинского — первый шаг к реализации ГОЭЛРО. В 1925 году при институте была построена экспериментальная ТЭЦ на Автозаводском проезде. А в 1928 году от нее построили паропровод к заводу «Динамо», «Парострой» и другим объектам.
В том же году появилась Краснопресненская ТЭЦ, которая стала снабжать теплом Трёхгорную мануфактуру. ТЭЦ-8 подала пар на заводы «Клейтук», «Новый мыловар» и Первый подшипниковый завод.
Самые первые теплопроводы были не водяные, как сейчас, а паровые. Вспомним физику. На высоте уровня моря (а Москва находится чуть-чуть выше) температура кипения воды составляет 100 градусов Цельсия. Чем выше в горы, тем ниже температура кипения, чем глубже в море — тем ниже. Поэтому в кухне горцев так мало вареных блюд и так много жареных. Поэтому в морских глубинах встречаются термальные источники с температурой жидкой воды до 400 градусов.
Турбины на электростанциях вращает именно пар, причем очень раскаленный. На выходе из котельного агрегата температура пара составляет 560 градусов. Понятно, что подавать такой пар в жилые дома или предприятия опасно. Да и не нужно: даже если при подходе к жилому дому пар охладится до 300 градусов, все равно получится перегрев. Кроме того, циркулируя по дому, пар со временам охладится, перейдет в жидкую фазу, изменится его плотность. А значит, в трубах образуются воздушные «пробки».
Поэтому конструкторы очень быстро перешли от идеи паропроводов к водопроводам. Первый водопровод был построен в конце 1930 года. Он тянулся от ГЭС-1 имени П. Г. Смидовича по Раушской набережной и Старому Москворецкому мосту к площади Свердлова и Неглинке, до Центральных и Сандуновских бань. В 1931 году тепло получили здания Высшего совета народного хозяйства, гостиницы «Метрополь» и «Националь», Большой и Малый театры.
За пять лет система центрального отопления Москвы обогнала многие города Европы. К 1935 году общая протяженность тепловых сетей достигла более 70 километров, а мощность ТЭЦ составила 230 мегаватт.
Наше время
В наших квартирах тепло появляется благодаря двум организациям — ПАО «Мосэнерго» и ПАО «МОЭК».
ПАО «Мосэнерго» — крупнейший в мире производитель тепловой энергии. Ему принадлежат 13 ТЭЦ и 39 котельных, которые производят в год более 80 гигакалорий тепла и снабжают им почти 90% потребителей столицы.
ПАО «МОЭК» отвечает за транспортировку тепла в дома и другие здания. Это оператор самой протяженной теплоэнергетической системы в мире. В настоящее время в эксплуатации компании находится более 18 тысяч километров тепловых сетей. МОЭК обслуживает более 10 тысяч тепловых пунктов, 91 малую котельную, 45 районных и квартальных тепловых станций и 24 насосно-перекачивающих станций.
Летом «МОЭК» проводит гидравлические испытания всей этой глобальной сети, готовит ее к зимнему периоду. А с наступлением холодов «Мосэнерго» начинает подавать в трубы системы отопления горячую воду.
Майя Пчёлкина.
Фото: Наталия Бахарева