Премьера «Дон Кихота» в постанове Антона Фёдорова по произведению Мигеля де Сервантеса состоялась в Театре Наций.
Спектакль принадлежит к ряду постановок, которые активно стимулируют воображение и заставляют зрителя думать. Взяв за основу роман четырехсотлетней давности, режиссер написал по нему сценическую версию, введя в спектакль цитаты Владимира Набокова. В итоге получилась сценическая фантазия на тему произведения Сервантеса — современная, парадоксальная, смешная и кровавая одновременно.
Действие происходит в помещении городской прачечной, за окнами которой читаются фасады домов испанского города с залитым солнцем фасадами и решетчатыми ставнями окон. Внутри прачечной расположились огромные стиральные машины. Это место, задуманное цивилизацией, как территория стирки и чистки одежды, режиссер срифмовал со словом «чистилище». Здесь находят пристанище странноватая компания лиц без определенного места жительства, которым негде ночевать. Ночлежкой верховодит рыцарь самого печального образа — Дон Кихот, который (как, впрочем, и другие обитатели) очень напоминает безумного. В пространстве прачечной творится полный беспредел: главный герой — свихнувшийся романтик и абсолютный тиран, — вбивает добро в своих соседей кулаками, практически удерживая их в заложниках.
Исполнитель роли Дон Кихота Тимофей Трибунцев создает образ человека, который живет в окружении, активно его не принимающего. В ход у идальго идет все: огнестрельное и холодное оружие, кулаки, сворачивание голов. Здесь хлещет кровь и отлетает дух.
Ситуация на сцене постановщиком совершенно сознательно доведена до абсурда. Она настолько не соответствует изначальным ожиданиям публики, что зал три с лишним часа непрерывно смеется — вот такой парадокс. Самое точное определение того, то происходит у Фёдорова на сцене, обозначено бегущей строкой Набокова, которую постановщик выводит на занавесе перед началом: «Замысел автора, по всей вероятности, таков: следуй за мной, неблагосклонный читатель, который обожает смотреть, как живую собаку надувают воздухом и пинают ногами, словно футбольный мяч: следуй за мной, неблагосклонный читатель, и полюбуйся, в какие изобретательные руки предам я своего смехотворно уязвимого героя».
На чудачества Дона Кихота, силой пытающегося навесить свою реальность на собратьев по ночлежке, приходят посмотреть сильные мира сего — мрачноватые испанские мучачос, владельцы прачечной. Для них Дон Кихот — шут гороховый, его извращенные поступками идеалы — балаган и цирк. Мысль Дон Кихота о том, что все мы заколдованы, а он призван сражаться в этом заколдованном мире с великанами и волшебниками, выпрямляя кривду, постоянно разбиваются о деспотичные и кривые схемы, которые идальго проворачивает.
Что касается Санчо Пансы, то в этом образе перед нами предстает постоянный фёдоровский соратник по сцене актер Семен Штейнберг. В спектакле Санчо становится заплутавшим разносчиком пиццы, мечтающем о посте губернатора.
При всей фантазийности трактовок образов, Антон Фёдоров точно придерживается магистральной линии романа. Любители произведения Сервантеса с трудом, но все же узнают в героях Дульсинею (Наталья Мелентьева), Цирюльника (Артем Шевченко), Карденьо (Андрей Максимов), Лусинду (Серафима Гощанская), Фернандо (Рустам Ахмадеев), Герцога (Алексей Чернышев), Герцогиню (Анастасия Светлова), Альтисидору (Елизавета Юрьева), Доротею (Наталья Рычкова) и других.
Три часа зритель мучается вопросом, безумен ли этот Дон Кихот, или это безумен мир? Может быть, рефреном звучащая из уст рыцаря печального образа фраза «так нельзя» — и есть квинтэссенция бунта против мира уродцев и чудовищ? Режиссер предлагает самостоятельно ответить не только на шекспировский вопрос «Достойно ль терпеть безропотно?», но и найти самую адекватную форму, в которой «нужно оказать сопротивленье».
Конечно, на этом фоне способность отбросить все выдуманные конструкты и начать просто сочувствовать и любить, к которой призывает Фёдоров в финале, воспринимается уж совсем, как нечто запредельное. Как высший пилотаж.
Майя Курбанова.
Фото предоставил Театр Наций