Евгений Слизовский, кинолго, спасатель, фото ГОЧСиПБ

О добровольчестве и работе по призванию, о везении, доверии и искренности чувств рассказывает кинолог аварийно-спасательного отряда №6 Евгений Слизовский

Более десяти лет в столице работает кинологическая группа Пожарно-спасательного центра Москвы. На сегодняшний день служба состоит из девяти расчётов — девяти пар проводников с собаками, аттестованных на проведение поисково-спасательных работ в природной и техногенной среде.

Все собаки аварийно-спасательного отряда № 6 — личные питомцы кинологов, вместе с хозяевами приезжающие на работу и заступающие на суточное дежурство. Собаку для работы каждый кинолог подбирает и готовит себе индивидуально. Подготовка будущего четвероного спасателя занимает не один год, а совершенствование его навыков продолжается в течении всего времени собачьей службы – за счёт наработки практического опыта на тренировках, соревнованиях и реальных, рабочих выездах.

— Евгений, как вы стали спасателем и кинологом?

Евгений Слизовский, кинолго, спасатель, фото ГОЧСиПБ

— В 2012 году я учился в Московском авиационном институте, и о работе пожарных и спасателей имел очень поверхностное представление. Один из моих старых товарищей, знакомых детства, пригласил меня в поисково-спасательный отряд, в котором он работал. После общения со спасателями, особенно с Павлом Быковым — одним из сильнейших инструкторов по первой помощи в Москве, я загорелся идеей попробовать себя в роли спасателя. Записался на курсы первой помощи,

– Но как вы решились поменять сферу профессиональной деятельности?

— Сначала мне просто было это интересно. Когда была возможность, я вечером, после работы, приезжал в отряд и дежурил оставшуюся часть суток с третьей сменой. Участвовал в занятиях, выезжал на происшествия. В то время начальником отряда был Евгений Лендел. Он всегда поддерживал и помогал нам: как настоящий отец, он очень тонко умел уловить момент, когда надо человека приободрить или слегка «хлопнуть по спине», чтобы не зарывался. Сейчас он возглавляет Всероссийский центр координации, подготовки и переподготовки студенческих добровольных спасательных формирований.

Когда в 2015 году появилась в отряде вакансия, Лендел предложил мне прийти в подразделение, и я согласился.

— Евгений, куда можно обратиться человеку, чтобы попробовать себя в роли добровольца-спасателя?

Евгений Слизовский, кинолго, спасатель, фото ГОЧСиПБ

— Эту нишу сейчас отлично закрывает общественный поисково-спасательный отряд «СпасРезерв» –  туда могут прийти люди, которым хочется именно «с колес» попробовать деятельность спасателя. Тогда же, когда я начинал добровольцем, развивалось московское отделение Россоюзспаса, которое изначально создавалось как организация для подготовки кадрового резерва спасателей. Есть ещё Всероссийский корпус спасателей (ВСКС) – это чисто молодежная организация, выросшая из студенческого спасательного отряда МИРЭА. Привлечение молодых, активных людей, которые ещё не обременены семейными обязательствами и работой – это очень хорошо, потому что даже когда люди прекращают заниматься волонтерской деятельностью, у них остается колоссальный опыт, и повышение количества людей с таким опытом – очень полезно для общества в целом.

— Евгений, а как, и почему вы оказались в кинологическом расчёте отряда?

— Переломной точкой стал момент, когда в одном из поисков ко мне приблудился пёс. Честно говоря, при моей загруженности, я совершенно не планировал заводить собаку.

В 2020 году я участвовал в соревнованиях под названием Осенняя «Тропа Мужества», проходили они в Боровском районе Калужской области.

Одна из участниц подвернула ногу и поняла, что не сможет идти дальше. В процессе ее эвакуации, я «посадил» свой автомобиль в грязь по самые зеркала – погода была дождливая, всё развезло. Спасенная девушка заснула в машине, а мы с товарищем разожгли костёр, чтобы согреться и обсохнуть. И тут появляется мокрая, несчастная собака — тоже уставшая и продрогшая. Пёс с удовольствием съел предложенные консервы и стал грузиться с нами в машину. Я подумал, что он отбился у кого-то из участников, но на финишной поляне соревнований никто в пропаже не признался. Участники разъехались, а собака осталась.

Решил посоветоваться с нашими девочками-кинологами из отряда. Наталья Стародубцева определила, что пёс ещё совсем щенок, посоветовала поискать татуировку или чип — но ничего не нашлось. И Наталья, несмотря на мои возражения, поздравила меня с приобретением собаки. По дороге мы заехали в ветеринарную клинику, и там пришлось срочно придумывать кличку. Так и появился «Черный пёс Петербург», потому что всё это осеннее настроение очень располагало к ДДТшной тоске.

Очень кстати тогда у меня начался отпуск, и я вплотную занялся неожиданно обретенным питомцем. Наталья протестировала Питера — совершала какие-то непонятные таинства. Это ж собака — что с ней разговаривать? А собака даже что-то делает, ну, по крайней мере, пытается заинтересоваться… Проверку Питер прошёл, и с этого все началось.

Только сейчас я понял степень своего везения: недаром говорят, что у многих кинологов, которые пришли в поисково-спасательную службу, как и я — случайно, первая собака — это дворняга. Но найти дворнягу со стабильной, предсказуемой психикой и такой мотивацией к работе, это как выиграть в лотерею. Мне в этом плане действительно очень повезло.

– И все-таки, как вы решились не только оставить Питера у себя, но и перейти из спасателей в кинологи?

Евгений Слизовский, кинолго, спасатель, фото ГОЧСиПБ

– Первые два дня пёс просто проспал в машине без задних лап – было видно, что собака бежала достаточно продолжительное время. Собака оказалась достаточно социальная, без какого-то негативного опыта, без агрессии к людям. На тот момент я не очень понимал, как развивать его способности. Будем честны: в подготовке крепкой рабочей собаки, кого надо подготовить в первую очередь — это проводника (человека, работающего с собакой). А с собакой, если у неё нет особенностей, которые мешают занятию каким-то конкретным видом деятельности — всё получится. Питер предлагал мне разные варианты взаимодействия и мне это становилось интересно. Буквально после нескольких тренировок я понял, что этой части жизни мне на тот момент очень не хватало — эмоционального взаимодействия. Собаки – чем они классные? Казалось бы, спроси меня – умеешь ли ты радоваться? Ну конечно, умею! А — нет, надо уметь искренне радоваться, уметь демонстрировать эту радость. Потому что собаки отлично умеют читать, предсказывать и работать с человеческими эмоциями. Для меня это было открытием два года назад.

В кинологический расчёт я перевёлся только в августе этого года, до этого я работал в качестве спасателя. Достаточно долгое время я заступал водителем в кинологической группе, и, естественно, брал собаку с собой. Так мы отработали с Питером несколько вызовов — и поиски в природной среде, и в техногенной. Самое сложное в работе для начинающего проводника, особенно в техногенном поиске — это поверить собаке. Умом я понимаю, что куча сил и времени вложено, собака действует хорошо, а эмоции говорят мне — а вдруг он ошибается?

– Как подготовить собаку к поисковым работам, где вы с Питером тренировались, с кем?

– Огромное спасибо Наташе Стародубцевой. Она ведёт группу подготовки собак и обучения волонтёров поисково-спасательной службе. У нас несколько кинологов отряда ведут группы подготовки собак: Любовь Петрушина, Ирина Осипова, Дмитрий Ященко. На тот момент я лучше всех знал Наташу, поэтому пришёл к ней. Конечно, был ряд трудных моментов, когда она объясняет, как надо делать, а я не могу, потому что я не под это заточен. Потому что в моём мире инженера с классическим инженерным образованием, если есть одно входное воздействие, то и результат должен быть одним и тем же — последовательным, предсказуемым, заранее программируемым. А тут — живое существо… Чем мне с одной стороны очень нравится Питер, а с другой стороны, что меня, в начале нашего с ним пути, жутко раздражало — он на всё имеет свое мнение, если ему чего-то не хочется, он, не вступая в конфликт, найдёт 333 способа избежать этого. Но такое качество как раз и ценно для собаки в поисковых работах — её самостоятельность и умение принимать собственные решения.

Наталья периодически говорит: «Трудно с умной собакой». Да, местами трудно, но зато в ряде ситуаций я гораздо меньше переживаю за Питера: потому что с исполнительной собакой хорошо работать опытному кинологу, который точно понимает, что он делает, что он сейчас неосознанно не подведёт собаку, не скажет: «Иди туда», а собака там пропадёт. Как бы мы клёво не ладили с Питером, на моё: «Иди туда», Питер рассуждает примерно так: «Не, там опасно, если тебе очень надо, чтобы я сходил туда — я обойду сверху, сбоку, снизу, но прямо — страшно». И вот это очень классно, потому что это — безопасность собаки, да и вообще расчёта в целом.

— Вы с Питером активно участвуете в соревнованиях, чем, кроме удовлетворения амбиций, они интересны?

Евгений Слизовский, кинолго, спасатель, фото ГОЧСиПБ

— Соревнования — это всегда новый опыт и для меня, и для собаки. И когда Наталья, ещё перед первой аттестацией говорила мне: «Обрати внимание: какая собака до мероприятия и после него. У собаки вырастает самооценка». Я не понимал: «Самооценка? У собаки?» А на самом деле это действительно так, это заметно по Питеру. Да, формально, по нынешним представлениям, у собаки нет сформированной самооценки, но возможно срабатывает какой-то другой механизм, но устроен он именно так — оказывает позитивное влияние на качество работы.

Наша поездка этим летом в Челябинск, на III Открытые волонтёрские состязания кинологов, оказалась очень продуктивной для всех четырёх наших расчётов. Обычно большинство всех аттестаций и соревнований проводятся в личном зачёте: проверка послушания и ловкости, известная по размерам и по времени работы зона в природной среде и такая же — в техногенной. Там могут быть нюансы по расположению закладок, по тому, как будет распространяться запах, но они сравнительно небольшие.

Эти соревнования в Сатке обернулись для нас очень интересным опытом и настоящим испытанием. Первые три дня были посвящены проверке послушания и ловкости, поиску в природной среде и техногенном завале. Затем — двухдневный командный поиск, поход с переправой через водопады, сплавом по реке, спуском в пещеру и попутным выполнением разнообразных задач. Причём на части этапов расчёт выбирается жеребьёвкой: «Ледяная пещера — кто полезет? Тяните жребий!»

Одна из задач — найти максимум статистов за десять минут. Поисковая зона — радиусом сто метров от центра квадрата на макушке холма. Пятачок три на три метра, за границу которого кинологи не могут выйти до обозначения собакой найденного человека. Можно было выполнять поиск с любым количеством собак одновременно. Мы нашли всех трёх статистов. Это хороший опыт с точки зрения организации одновременной работы нескольких расчётов: важно было правильно выслать собак относительно ветра, развести их в стороны, чтобы каждая могла работать и не мешать другой.

Были задания на доверие: нужно выслать собаку через речку, на том берегу —поисковая зона, там точно есть человек. Но это нужно объяснить собаке, а это уже как раз вопрос взаимодействия.

Вариант именно автономных поисково-спасательных работ для нас оказался в новинку. Мне, с моим туристическим опытом было проще, девчонкам, откровенно говоря — несколько сложнее. Но тем не менее мы справились. Относительно личного зачёта не добрали, но тем не менее второе командное место мы привезли. Считаю, что это очень хороший результат.

В следующем году победители командного этапа — питерцы, будут принимать волонтёрские состязания кинологов у себя. Я считаю, что у нас все шансы увести пальму первенства в Москву. Но в любом случае — ехать и участвовать точно надо, потому что мероприятие очень полезное со всех точек зрения.

Мне кажется, что у Питера в жизни все случилось. Главное — у собаки появился дом, предсказуемая жизнь, возможность поваляться на диване и понаслаждаться жизнью. Да и сам процесс поиска явно приносит ему большое удовольствие и кучу новых эмоций.