Сегодня народный артист России, кинорежиссер Александр Прошкин отмечает 80-летие. В данный момент Маэстро из-за коронавируса находится в самоизоляции на даче и временно не появляется на студии, где ждет завершения его новый проект.
«Это картина о борьбе за Землю, реальная, сегодняшняя, снятая в Оренбургских степях», – рассказывает режиссер.
Мы присоединяется ко всем поздравлениям, звучащим в честь Мастера. Его фильмы «Холодное лето пятьдесят третьего» и «Живи и помни», «Михайло Ломоносов» и «Николай Вавилов», «Увидеть Париж и умереть» и «Русский бунт», «Стратегия риска» и «Доктор Живаго» — эмоциональны, художественно безукоризненны с точки зрения атмосферы и правдивости деталей времени. И к тому же это – настоящее кино!
— Александр Анатольевич, вы всегда с азартом снимали фильмы исторические. У вас, наверное, где-то в подсознании присутствует обобщенный образ героя нашего времени. Каков он?
— Каждый из тех, о ком я рассказывал на экране — человек с прямой спиной, оставивший след в истории. Все это личности, которые состоялись, потому что находили в себе мужество не идти на компромиссы с совестью, и они сделали, создали что-то важное. При этом, некоторых из них погубили. Как, например, погубили Николая Ивановича Вавилова. Или, как погубили Доктора Живаго. Но, как сказал в первом названии своего романа Борис Пастернак – «Смерти нет». Тем самым обозначив основную тему русского искусства. Это уж потом его роман стал называться «Доктор Живаго»
Михайло Ломоносов, Емельян Пугачев, Николай Вавилов. А снимал я про них потому, что считаю, что если мы не помним нашего прошлого, если не знаем нашей общей боли, то теряем самих себя. И снова и снова совершаем те же ошибки. Я думаю, что сама природа нашей культуры заключается в преодолении непреодолимого — вот этой фатальности смерти. А происходит преодоление, когда мы размышляет о том, что человек оставил людям после своего ухода — какие мысли, идеи, дела, продолжающие его существование.
— В мае этого года грядет юбилей Лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского. Я знаю, что у вас есть сценарий игрового фильма о поэте, которому исполнилось бы восемьдесят лет. Вы были с ним знакомы лично?
— Да, я немножко был знаком. Мы оба — родом из Ленинграда. Наши пути пересекались, мы вращались в одних и тех же компаниях. Иосиф периодически читал какие-то стихи. Но поскольку мы были молоды, бесшабашны, то, в основном, занимались не стихами – в компаниях царило веселье, присутствовали девушки. Хотя компании эти были интересны, ведь и сама эпоха была неординарной. По сути, это был второй Серебряный век. И хотя время, в политическом смысле, — не самое лучшее, но все-таки мы ощущали некое пробуждение, надежду. Это носилось в воздухе. К тому же, все происходило в Санкт-Петербурге, сами камни мосты, дворцы которого – воплощение поэзии и культуры. Так что Бродский, с моей точки зрения — абсолютно питерское явление.
— Сценарий вы писали вместе с Юрием Арабовым. Но каким поэт запомнился лично вам?
— Он был очень живым, эмоциональным, порывистым молодым человеком. Трепетно относился к вниманию, которым пользовался в своем окружении. Если внимание, вдруг, уходило, переключалось на что-то иное, то он мог замкнуться в себе, развернуться, вовсе уйти. Поэт — во всем поэт, он был часто непредсказуем.
Сценарий о Бродском – это сценарий о его молодых годах, о тех, кто жил рядом с Иосифом и его реальности касался. Естественно, что наше тогдашнее ощущение людей, родившихся за год до начала войны, расходилось с сегодняшним восприятием Иосифа Бродского, как большого поэта, классика, небожителя. Но никакого противоречия тут нет абсолютно.
Я задумывал этот фильм, как атмосферный. Для Питера, где происходит действие, характерны только ему присущие краски. Цвет домов тут не ярок, потому что сырость вытравляет яркие цвета. В Питере удивительное небо, я такого негде не видел, пространство распахнуто вверх. Бродя по городу, по его каналам, иногда можно поймать себя на мысли, что перед тобой – театральный макет. Особенно, на Мойке… Во всем ощущается вполне реалистичный быт и одновременно частица вечного. Питер насыщен великими тенями, а так как я — представитель прошлого века, то многих из «теней» застал и помню. Я помню Анну Андреевну Ахматову, помню Ольгу Берггольц. Я общался с Сережей Довлатовым, который сейчас является чуть ли не нашей главной российской знаменитостью. Я дружил с Борисом Вахтиным – писателем, автором сценария известного вам фильма «На всю оставшуюся жизнь», философом, переводчиком-востоковедом. Это изумительные люди, которые аккумулировали всю прошлую культуру, и жили — и в своем времени, и вне его. В сценарии действуют также Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Анатолий Найман. Это те, кто, как говаривала Анна Ахматова, составляли «священный хор». Есть в сценарии и персонажи, которые их преследовали — литературный бомонд того времени, который выталкивал и не принимал их. И этот бомонд, как ни странно, сделал много для того, чтобы Бродский стал тем самым Бродским, которого мы знаем. Они так его травили, что в результате он стал всемирно знаменит.
Но получить финансирование подобной исторической картины всегда чрезвычайно сложно, несмотря на то, что речь идет о Лауреате Нобелевской премии по литературе. Потому что я ведь не занимаюсь развлекательным кино.
— Отсутствие денег для подобных картин — основная проблема современного российского кинематографа?
— Основная проблема в том, что российское кино утратило свою важнейшую функцию. В период существования СССР зритель ходил в кино, чтобы что-то подчерпнуть для души. И потом на коммунальных кухнях люди обсуждали эти фильмы. Билет за тридцать копеек был не обременителен. Сейчас он стоит 500 рублей, и зритель за такие деньги ждет исключительно развлечений. Развлечение – дело хорошее, конечно. Но часто оно сопряжено с тем, что человек выходит из зала пустой. А потом слышатся разговоры, что в России нет хорошего кино. Оно есть, но не в широком прокате. Посмотреть его на большом экране можно, разве что на фестивалях. Прокатчики не верят в эти фильмы, не берут их. И думающий зритель уходит на интернет-платформы. Я много езжу по стране, бываю в десятках городов, и вижу, что ситуация повторяется везде. В итоге выросло поколение, которое не имеет навыка задумываться над своей жизнью. А то, которое задумывается — в отчаянном финансовом положении. Хотя есть и обеспеченные люди. Но когда перед тобой такие возможности развлечений, зачем тратить время на серьезные раздумья о нашей жизни?
Елена Булова