В минувшую субботу бригада волонтеров из разных городов России съехалась на легендарное место археологических раскопок — Сунгирь, местечко на окраине Владимира. Восемьдесят лет назад здесь нашли палеоантропологическую стоянку наших далеких предков, названную по имени протекавшего здесь ручья. Она стала научной сенсацией, и в течение долгого времени — до открытия Егошихинской стоянки в Перми в 2003 году — считалась самой северной стоянкой в Европе.
Дело в том, что оледенение в Евразии было неоднородным. Основная масса осадков выпадала над Европой, поэтому она была покрыта льдами почти вся, за исключением разве что Испании и Италии, ну и юга Франции. Льдом была покрыта и европейская часть России. Но чем дальше на восток, тем круче уходил на север ледник. Практически вся Сибирь была свободна ото льда, а между Чукоткой и Аляской даже была огромная земля — Берингия, мост, по которому заселили Америку.
Поэтому находка палеолитической стоянки во Владимирской области — большая удача. Условия жизни здесь скорее всего были крайне суровыми: ледник лежал всего в нескольких десятках километров. Возможно, сунгирцы даже видели его — ведь стоянка находилась на вершине холма. Поражает и ее близость к леднику, и возраст — ей тридцать тысяч лет.
Сейчас здесь планируют сделать музей in situ – то есть по месту находок. Пока будущий ландшафтный парк выглядит не очень приглядно. Это порядком заросший бурьяном холм, на котором есть огромная, заросшая молодыми деревцами яма — место раскопа. Рядом с ямой — бетонный фундамент порядком раскрошившийся от времени и битый дырявый кирпич — остатки недостроенного павильона. Плюс несколько мусорных куч, оставшихся от строительства, тоже покрывшихся со временем землей и зарослями.
Восемьдесят лет тому назад
1955 год. На окраине Владимира решено построить завод по производству кирпича. Выбрали подходящий холм, прислали технику — проверить грунт. Ковш экскаватора поднял из земли странные огромные кости…
Экскаваторщик оказался любознательным человеком. Он сложил кости в мешок и отнес их в музей. Вскоре на холм прибыли студенты, а вслед за ними — их научный руководитель, археолог Отто Бадер. Возможно, подъезжая к этому холму, пятидесятилетний ученый еще не знал, что главное дело его жизни, его звезда, его бессмертие — все это лежит там, впереди.
— Отто Бадер упорно занимался раскопками, затем работу продолжил его сын, Николай Бадер, — рассказывает Олег Гуреев, заместитель министра культуры Владимирской области. — Возникла идея построить здесь филиал музея, павильон под названием «Заря человечества». Отто Бадер даже начал работы — сделал бетонный фундамент, его остатки мы можем видеть. Возвел кирпичные стены, но до крыши дело так и не дошло. Помешало отсутствие средств: надо было подвести отопление и электричество, а это стоило слишком больших денег. У музея просто не было на это средств.
— Павильон предполагалось назвать «Заря человечества», — добавил заместитель генерального директора Владимир-Суздальского музея-заповедника по научной работе Олег Рыжков. — Биологически это кроманьонцы, уже современный человек, а культурно — самое-самое начало.
Раскопки между тем давали обильный урожай. Были обнаружены следы кострищ, кухонные кучи, множество находок, дававших представление о жизни и быте сунгирцев. А главное — были найдены два захоронения. В одном похоронен мужчина, ему за пятьдесят лет, но у него целы все зубы, очень крепкое телосложение. Во втором — два мальчика-подростка, одному 9-10 лет, второму 12–14.
Захоронения оказались очень богатыми. Одежда детей и мужчины была расшита бусинами из костей мамонта. Сама одежда не сохранилась, но по расположению бусин ее удалось реконструировать. Оказалось, что она очень похожа на одежду современных жителей Севера — что логично, условия очень суровы. Кроме того, было найдено огромное количество амулетов и предметов инвентаря из костей мамонтов и песцов. Обнаружили и копья из бивней мамонта.
Кто видел картинку мамонта, помнит, что бивни у этого зверя очень круто изогнуты. Однако наши предки знали средство. Бивень расщепляли на длинные полосы, потом их оборачивали мокрыми шкурами и привязывали к шаблону. Это занимало довольно много времени, но в итоге получалось замечательное оружие, легкое, прочное, острое, да еще и красивое. А подходящих палок для копий было мало, и они были нужнее как шесты для жилищ и дрова для костра.
В могиле мальчиков была обнаружена бедренная кость мужчины, которая, судя по всему, служила емкостью для охры. Кроме того, при раскопках обнаружили наполненный охрой череп женщины без нижней челюсти — возможно, тоже сосуд.
В музее нам рассказали, как проходили исследования. На дворе стоял сентябрь, земля вот-вот замерзнет — как же оставить без присмотра такое богатое месторождение? И вот вырезали огромный кусок земли, эдакий земляной блок, отвезли в музей и там потихоньку всю зиму перебирали. Причем методика проведения археологических раскопок не была еще до конца отработана. Когда обнаружили костяную лошадку, покрытую точками, оказалось, что одна ее нога отколота, причем скол совсем свежий. И всю огромную кучу земли — четыре тонны! — перетирали руками, пока не нашли осколок. Сейчас эта лошадка стала символом Сунгири.
Наука развивается, поэтому кости продолжают изучать и делать все новые и новые открытия. Они показали следующее:
Бедренная кость мужчины, наполненная охрой, принадлежит прямому предку мальчиков, возможно, прапрадеду.
Сами мальчики — дальние родственники, возможно, двоюродные или троюродные братья.
Мужчина из захоронения был физически очень развит, много колол дрова и кости, носил обувь. Он был убит: сначала ему нанесли удар камнем по голове (причем он стоял на коленях), потом добили ударом в шею. Коленопреклоненная поза и последующее богатое захоронение позволяют предположить, что это было жертвоприношение или ритуальное убийство. Впрочем, мы об этом никогда не узнаем.
Младший мальчик подолгу стоял на коленях и крутил что-то правой рукой — предполагается, что его «работой» было высверливание костяных бусин. У него был своеобразный рацион: он питался беспозвоночными (улитками, насекомыми и их личинками), в его рационе совершенно отсутствовало мясо. Почему? За время пребывания во Владимире я слышала три версии. Олег Рыжков предположил, что он не мог усваивать мясо. Экскурсоводы в музее говорят, что у него был низкий социальный статус — но тогда почему его похоронили с такими богатствами? Чтобы вырезать только одну бусину, палеолитическому человеку надо затратить 45 минут на сверление и еще сколько-то на шлифовку. Плюс огромное количество амулетов, оружия, инструментов… Третья версия — что запрет есть мясо носил ритуальный характер.
Анализ костей показал, что у предка мальчиков — того, от которого осталась одна наполненная охрой кость — был такой же рацион. Второй мальчик и мужчина ели в основном северных олений. А вот женщина, от которой остался только череп, питалась в основном пресноводной рыбой.
Тридцать тысяч лет назад
Широко раскинулась по Евразии тундросепь — ландшафт, который ныне сохранился только на Алтае, в Хакассии и Забайкалье. Климат тогда был не просто холодный, а еще и сухой, и множество солнечных дней. Благодаря этому трава летом вырастала на высоту до двух метров, а осенью высыхала, превращаясь в питательное, высококалорийное сено. Малоснежная зима позволяла многочисленным животным спокойно питаться ею всю зиму. Поэтому в тундростепях жило огромное количество крупных травоядных животных: мамонты, шерстистые носороги, северные олени, благородные и большерогие олени, лошади, зубры, туры, сайгаки, дзерены, овцебыки, куланы. И множество хищников — пещерный лев, пещерная гиена, пещерный медведь, саблезубый гомотерий, волки, росмоахи, и песцы. И, конечно же, человек. Ни в одном современном степном комлпексе, даже в богатейшей африканской саванне, нет такого разнообразия хищников — а ведь именно они являются главным показателем продуктивности.
Ученые до сих пор спорят, что было причиной вымирания мамонтовой фауны. Несомненно, климат поменялся, причем очень сильно — он стал более влажным. Трава, вместо того, чтобы высыхать, стала гнить. Кроме того, шерстяной покров мамонтов, носорогов и овцебыков был «заточен» именно на сухой холод. В более влажных условиях эти животные стали мерзнуть. Недаром овцебык сохранился только в нескольких регионах тундры, где относительно сухо.
Но есть и антропологический фактор. Дело в том, что крупные копытные играют в этом комплексе решающую роль. Они вытаптывают и выедают лес, не давая ему вытеснить травы и обильно удобряют почву своим навозом. Уничтожьте на каком-то участке мамонтов, оленей и бизонов — и тут же начнутся трагические изменения.
Ни одно растение времен «мамонтовой фауны» не исчезло. Сайгаки ушли в степи. Северные олени приспособились вместо травы есть ягель — у них изменилась даже форма копыт, чтобы разрывать сугробы. Туры и лошади совершенно точно были истреблены человеком уже в историческое время. Львы, гомотерии и гиены вымерли, лишившись добычи.
Наше время
На площадке прежде всего необходимо убрать ивазивные деревья. Клен ясенелистный, попавший к нам из Америки, растение со слабо изрезанными листьями и вредным характером. В этот субботник здесь было спилено и стащено в кучу множество этих «засланцев». Вместо них предполагается высадить характерные для этой среднерусской зоны деревья. Также необходимо расчистить кучи строительного мусора, оставшиеся после неудачного возведения павильона.
— Мы сейчас занимаемся проектированием, — рассказывает Олег Рыжков. — Надо провести архитектурную и природоохранную экспертизы, сделать все согласования. Расчистим площадку и приступим в следующем году. К сожалению, мы не знаем, как выглядели жилища сунгирцев — от них сохранились только следы кострищ. Можно предположить, что это был какой-то аналог чумов или яранг народов Севера. Покрытые шкурами шесты — от них и не могло ничего остаться.
Однако в ландшафтном парке будет что выставить. Общее количество находок в Сунгири, по словам Олега Рыжкова, исчисляется тысячами, и выставить все это в залах музея нет никакой возможности — все хранится в запасниках и фондах.
— Мы работаем с Владимиро-Суздальским заповедником уже второй год, — рассказывает заместитель генерального директора Группы «Эколайн» Елена Вишнякова. — Эта уборка мусора делается с отбором вторичного сырья — посмотрите, дерево поедет на вторичную переработку, автомобильные шины сложили отдельно. И в дальнейшем у нас тоже есть планы сделать лекционный курс по экологии. Второй аспект — это волонтерское движение. У нас не возникло никаких сложностей с тем, чтобы собрать сюда людей. Мы просто дали клич, распределили квоты — здесь нет фронта работ для трехсот человек, а мы могли и столько набрать. Сюда приехали люди из Москвы, Старого Оскола, Курска. Причем люди приезжают и сразу договариваются с нами, чтобы мы забрали у них какое-то вторичное сырье.
По мнению Елены, будущая экспозиция в будущем ландшафтном парке — это повод задуматься. Как об изменении климата, так и о том, что человек оставляет после себя.
— Представьте себе, что в далеком будущем археологи будут раскапывать наш современный город — что они подумают о нас? — спрашивает она.
Яна МАЕВСКАЯ.
Фото автора, Группы «Эколайн» и Владимиро-Суздальского музея