В Театре Сатиры состоялась премьера спектакля «Пигмалион», центральные роли в котором сыграли Сергей Чонишвили, Алена Яковлева и Ангелина Стречина.
Режиссер постановки Виктор Крамер иронично приправил изумительный текст Бернарда Шоу современным сленгом, хлестко высмеяв тенденцию коверканья родного языка, и наглядно продемонстрировав, как будет выглядеть общество, вступив на подобную скользкую дорожку.
В новом «Пигмалионе» поражает многое. И в первую очередь – грандиозные декорации: Виктор Крамер выступает здесь еще и как художник. Прыгая через лондонские лужи вместе с героями, зритель попадает в причудливый мир футуристической лаборатории Генри Хиггинса (Сергей Чонишвили), где профессор фонетики с помощью приборов изучает голоса своих соплеменников, а также фонетические особенности речи, тембр, произношение различных людей. Комплектуя коллекцию записей новыми образцами, профессор, по сути, коллекционирует души своих подопечных.
Режиссер Крамер ставил ранее в Большом театре и МХАТе, в Мариинке и в БДТ, в театрах Милана, Лондона и Парижа – рука опытного мастера чувствуется в каждой детали. Но тот факт, что он когда-то ставил «Снежное шоу» Славы Полунина и умеет виртуозно обращать с предметами на сцене, дает о себе знать особо. Часто ведь бывает так: сценографы наворотят декорации, и артисты, ползая между тумбами, «стонут» от необходимости примирить фантазию художника со смыслом пьесы. В «Пигмалионе» каждая вещь, созданная талантом художника – Крамера, точно работает на режиссерский замысел постановщика – Крамера.
Мир лаборатории Хиггинса завораживает: зритель попадает на другую планету, где само пространство дышит, словно живое существо. В лаборатории все двигается, светится, бормочет себе под нос, вздыхает, живо реагируя на происходящее в ее недрах.
Потрясают невероятных размеров слуховые воронки, огромные золотистые кнопки, ряды неведомых трубок, напоминающие древний орган, наушники, провода, экраны… Посреди этого великолепия стоит Он — профессор Хиггинс. Заслуженный артист России Сергей Чонишвили делает своего горделивого героя уверенным профессионалом, которому совершенно безразлично, как общество воспринимает его эпатажные выходки. Зато крайне важно, как выглядят его достижения в глазах коллег, и прежде всего, в глазах полковника Пикеринга (Сергей Климов).
Будучи рисковым человеком на ниве науки, Хиггинс в быту — крайне неуверен в себе, и, как огня, боится брака, пряча страх под личиной цинизма. Покорить его сердце может разве что женщина с сильным и незаурядным характером – именно такой и оказывается вульгарная, навязчивая уличная цветочница Элиза Дулиттл (Ангелина Стречина). Поспорив с Пикерингом, Хиггинс приводит оборванку в дом, грозясь за несколько месяцев сотворить из нее светскую львицу, способную предстать даже перед королем в Бугингемском дворце.
Элиза в исполнении Ангелины Стречиной – подлинное дитя площадей и подворотен. В грязных обносках и нелепой шляпке, с торчащими из под нее лохмами (изумительные костюмы Марии Боровской), Элиза являет собой грубоватую особу, которую стремление выжить закалило до предела. На улице Элиза способна дать отпор любому, в том числе и Хиггенсу, но в непривычной обстановке поначалу робеет и теряется.
В итоге две эти сильные натуры сходятся в схватке: Хиггинс, как Пигмалион, «лепит» свою Галатею, все больше и больше влюбляясь в собственное творение. И вот они уже накрепко повязаны красными шнурами гигантских приборов, наводняющих лабораторию – весьма символичная сцена. Хиггинс управляет Элизой нитями-шнурами, словно марионеткой. Но талантливая девушка – вовсе не марионетка, она быстро учиться дергать за те же самые нити со своей стороны.
Особое место в истории занимает мать Генри, миссис Хиггинс (народная артистка России Алена Яковлева). Женщина незаурядная, с богатой биографией, она, сидя на ступенях авансцены, многозначительно и насмешливо произносит знаменитый монолог, о том, что «за каждым великим мужчиной стоит женщина, которая любила его по настоящему и которая верила в него по настоящему». Блистательная Яковлева беседует с залом просто и естественно, в очередной раз покоряя сердца своим огромным талантом.
С невероятным чувством юмора Крамер показывает и «высшее общество», которое собирается на вечера в дому Миссис Хиггинс. Миссис Эйнсфорд Хилл (Ольга Суркова) и ее дети Фредди (Максим Финогенов) и Клара (Александра Мареева) – образец бомонда всех времен и народов, чутко держащие нос по ветру, меняющие убеждения со скоростью вращающихся флюгеров. В сценах встреч Элизы с обществом, режиссер щедро приправляет привычный язык Бернарда Шоу современным сленгом: зрители сползают с стульев от хохота, слыша то, как звучал бы классический текст в переводе на современный уличный язык. Режиссерский прием бьет не в бровь, а в глаз, оказываясь в сто раз более иллюстративным и убедительным, чем все воззвания на тему «необходимости сохранения чистоты родного языка».
Кстати, сама гостиная миссис Хиггинс символизирует тот бардак, который царит в головах высшего света: здесь все поставлено с ног на голову. Мебель, расположилась на потолке, прибита сбоку и снизу. Артисты передвигаются по дому, словно по огромной трубе пылесоса. Вспоминается Островский: «Вот стоит стол, хорошо стоит, нет дай возьму и поставлю его вверх ногами. И поставили».
Невероятно хорош в спектакле Альфред Дулитл, отец Элизы, в исполнении заслуженного артиста России Сергея Серова. «Выкормыш» улиц, мусорщик со стажем, он оказывается на поверку гораздо более смелым, чем циник Генри Хиггинс. Поднявшись из грязи в князи, Альфред переступает через собственный страх и ведет-таки под венец свою пассию, мачеху Элизы. Чего не скажешь про Генри: финал любовной истории профессора остается открытым. «Профессор с нами не поедет, великие люди не нуждаются в счастье!» – насмешливо произносит мать Хиггинса.
Новый спектакль Театра Сатиры свеж и хлесток, в нем много режиссерских находок, вневременной философии, отсылов к современным проблемам. Мы, сидящие в зале, теряемся в догадках: да полно, та ли это пьеса, которую театральный зритель знает наизусть? Та же самая, не сомневаетесь.
Елена Булова.
Фото автора