В начале ноября Московский театр кукол представит первую премьеру 94-го сезона – спектакль «Каштанка» по А. П. Чехову.
Сама Каштанка в спектакле станет огромной куклой во всю сцену, работать с которой будут сразу четыре актера.
Режиссер и художник Амир Ерманов оснастил Большую сцену поворотным кругом и, помимо Каштанки, придумал сложную механику для всех кукол постановки.
Впервые текст Антона Павловича о симпатичной собаке Каштанке вышел 135 лет назад – в газете «Новое время».
«Каштанка» на Большой сцене МТК символична – в 1987 году режиссер Леонид Хаит выпустил здесь спектакль «Каштанка и Слон», ставший поистине легендарным.
Если вспомнить чеховское произведение, то становится понятен замысел создателей спектакля: для Каштанки нет места дороже, чем «грубо сколоченный» мир столярной мастерской. Заблудившаяся собака даже во сне скучает по хозяевам. Ей всюду чудится запах клея и дерева, снег посыпает незнакомые улицы деревянными хлопьями. Потерянная Каштанка и сама временами напоминает столярный верстак – ей трудно «вписаться» в новую обстановку. В «сказке из собачьей жизни» мы видим ее внимательный и наивный взгляд на людей и события. И вместе удивляемся, радуемся, размышляем о доброте и верности.
— Я старался, — говорит режиссёр и художник Амир Ерманов, — под микроскопом рассмотреть текст Чехова и вытащить его на сцену. Под микроскопом, но своими глазами. Историю Каштанки мы решаем через деревянный, «грубо сколоченный» мир. Всю жизнь она провела среди стружки под верстаком, и сама стала как верстак: деревянная и скрипучая. Ей думалось, что деревянный мир везде, но оказалось, что это не так, – и мы показываем, как она живет в непонятном, ином мире. С потерей дома, своего рая, она потеряла и саму себя. Чехов пишет, как все ее инстинкты притупились: не хотелось есть, не хотелось лаять. Для меня это история про возвращение – к самому себе, к миру, где есть те, кого любишь и кто любит тебя.
Елена Булова.
Фото предоставлено театром кукол