С днем рождения, Мастер!

С днем рождения, Мастер!

Юрий Норштейн

Сегодня отмечает день рождения уникальный мастер, режиссер,  человек, к которому с величайшим почтением относится современный мир отечественной анимации – Юрий Борисович Норштейн.

– Юрий Борисович, вы четверть века прожили в старой Москве, сняли об этом периоде жизни вашу самую атмосферную картину «Сказка сказок». Почему вы именно этот фильм назвали «самым дорогим»?

– Это исповедальная и очень личная картина. В Марьиной Роще я прожил почти 25 лет. Но сегодня нет ни нашего дома (вместо него стоит огромный дом в шестнадцать этажей), ни замощенного булыжником моста, который есть в финале фильма. А я помню, как вечером в августе, когда шли дожди, пахла пыль, прибитая каплями… И как гремели покрышками синие автобусы, которые тогда ходили по Москве…

–  Двухэтажный старый дом в Марьиной Роще… 

– И одноногий сапожник, перед которым на куске фанеры разложена обувь… Разнопарки. Обуви ведь в послевоенной Москве было больше, чем ног после войны. Я помню желтые акации на бульварах, в густоте кленов тлеющий свет фонарей и тени на земле, тополя в нашем дворе…. Такой была Старая Москва.

– Ваш фильм начинался с большой, белой скатерти, закрывающей все столы во дворе, вынесенные из коммуналок…

– Люди сели за столы перед тем, как разъехаться из этого дома навсегда. В этой последней неторопливой встрече должны были проявиться все, кого я знал, – и те, кого уже нет, тоже… И на перекрестье их разговоров все и должно было вырасти. Вся история дома. А, в сущности – вся история страны. Все это сорганизовалось в один сюжет, сюжет-гармошку, расширяющийся, а в конце сведенный к одному простому звуку: «живем». Потому что наше детство пришлось на конец войны, и мы вечно должны помнить, что счастье – это каждый мирный день.

 – Юрий Борисович, вы рассказываете так образно, что  даже тот, кто ни разу ни видел фильма, тут же представляет себе картинку происходящего. Почему сегодняшней молодежи не удается работать также, как работало «золотое  поколения» аниматоров, к которому принадлежите вы? 

– У нас хорошая молодежь, но им не хватает сердца и чуткого отношения к жизни. Им не хватаем внимания. Но это сейчас общая тенденция – ремесла стало больше, чем чувства. «Я это умею» выдвигается на первый план. А на задний отступает понимание, что подлинное искусство начинается там, где человек ищет и находит свой путь. И путь этот важнее, чем изобретение каких-то эффектных изображений. 

К тому же, молодежь просто забыла, что у них есть руки. Точнее, рука, а ведь именно рука воспитывает. Это мысль не моя, она проходит по всем мировым философиям, от этого не становясь менее верной. 

Кроме того, по моим наблюдениям, молодым аниматорам не хватает жертвенности. Вам, наверняка, кажется, что все это вещи тривиальные.  Но они и есть – суть искусства. Человек рискует, открывая новые острова. Художник Гоген уехал черт знает куда, окружающие воспринимали его, как сумасшедшего. А в итоге он стал открывателем нового мира, планеты. Как стал открывателем нового мира в свое время путешественник Миклухо Маклай. 

– Появление компьютера затормозило рождение подлинного анимационного искусства?

– Подлинное открытие происходит там, где ломается карандаш, а  сердце надрывается – другого не дано. Но сегодня все мечтают пролететь стремительно, успешно, ярко и заметно всем. 

Стремление к успеху вредит в искусстве?

– Когда успех приходит, надо про него немедленно забыть. Чем быстрее это получается, тем больше пользы.

 – Ну, а стремление к гонорарам тоже мешает?

– Давайте для примера обратимся к игровому кино. Нас ведь всех по большому счету на экране интересуют  художественные явления. Возьмем «Аритмию» Бориса Хлебникова – явно, что фильм сделан умным человеком, к тому еще и сердечным, который глубоко лично переживает делаемое. Это явление. При этом я далеко не уверен, стяжал ли он  много денег. Теперь давайте возьмем побивший все кассовые рекорды фильм «Движение вверх». Сколько же о нем шумели! Эта картина во след за «Аритмией», почему-то тоже называлась «художественным явлением». Но  это не художественное явление, это всего лишь крепкий блокбастер, не больше. В нем даже такому выдающемуся артисту, как Машков, нечего делать. Там главный герой,  должен быть невероятной силы. А что мы видим в начале картины? Уходит Гомельский, а ощущение такое, что уходит партаппаратчик:  все жиденько поаплодировали ладошками в кабинете. Это что такое? Это как же  мыслил режиссер, извините?! 

Мне кажется что все это тоже – результат компьютерного  мышления, которое в конце концов вырабатывает определенную психологию, определенное отношения к тому, что ты делаешь. Компьютер вообще много гадостей сделал, но это отдельный большой разговор. 

– Ну, а в противовес,  что можете привести из анимационной «классики»?

– Картину Эдика Назарова «Путешествие муравья». И сразу всем все  становится понятным. Но, справедливости ради, надо сказать, что внутри потока современных анимационных картин тоже попадаются очень пристойные работы. Например, «Питон и сторож» Антона Дьякова. Или картина Константина Бриллиантова «Умба-умба». Причем, никто не знает, каким будут дальше фильмы этих режиссеров. И этоне их вина. Все дело тут в нынешнем производственном устройстве кинематографа. Если эта линия будет продолжаться, то мы будем терять, терять и терять. 

– В чем  же вы видите это «неудачное устройство»?

– Прежде всего, в системе тендеров. Омерзительная штука. Как и словосочетания «быстрота выхода», «оправдать деньги», «доходность», применительно к творчеству. На конкурс подается штук двести сценариев,  из них выделяют несколько. Мне совершенно ясно: комиссия не способна пропустить такое количество информации через себя. А значит, надо менять сам принцип. 

Для искусства важно не то, сколько денег картина принесла в итоге. Для искусства важнее в скольких людях  возникло чувство жизни и каковы последствия внимания этих людей? 

Елена Булова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *