Леонид Ярмольник: «Нашему кино не хватает требовательного зрителя»

Леонид Ярмольник

2 мая в эфире телеканала “Россия 1” состоится телевизионная премьера фильма “Одесса», удостоенная 4 наград премии «Золотой орел». Одну из центральных ролей в картине Валерия Тодоровского сыграл Леонид Ярмольник. 

– Леонид Исаакович, на телевизионные экраны выходит фильм «Одесса». Это уже не первая картина, которую вы делаете вместе с Валерием Тодоровским. Почему вам так нравится с ним работать?

– Я действительно с Валерием Тодоровским работаю много лет. Когда Валера еще учился в институте кинематографии, то мечтал снять две картины – «Буги на костях», которые потом стали называться «Стилягами» (и где я был продюсером), и историю — «Холера» (таким было рабочее название картины «Одесса»).

«Одесса» — драма большой семьи, действие которой разворачивается в 1970 году в разгар эпидемии холеры. 

Но в то же время это   – история короля Лира. Только местная, современная.  Мой герой дядя Гриша – отец трех дочерей. Одну играет Ксения Раппопорт, другую — супруга Тодоровского Женя Брик. О существовании третьей, живущей в Москве, зритель узнает из телефонных разговоров. Евгений Цыганов исполняет роль моего зятя.  Играя дядю Гришу, я, по сути дела, создавал образ своего отца. Папы уже нет с нами, мама была для меня главным критиком. Но, конечно, этот фильм напрямую связан с детством самого Валеры Тодоровского, дядю Гришу он знавал лично. Фильмы такого рода мы всегда ждем от Тодоровского.

– Вам есть с чем сравнить, вы ведь снимались у Алексея Германа-старшего. После съемок у Алексея Юрьевича у вас наверняка изменился взгляд на современное кино. Чего российскому кино сегодня не хватает?

– Ему не хватает требовательного зрителя. Я сейчас говорю про массовое кино, про то самое, которое во главу угла ставит кассовые сборы. Вот оно (а именно эти фильмы вы видим в кинотеатрах в основном) занимается угодничеством. И постепенно зритель становится легковесным. А ведь подлинное отечественное кино всегда отличалось от голливудского наличием героев, которые совсем по-другому поступают и чувствуют. Но наше кино двинулось в колее американского экшена. Мне не хочется рассуждать сейчас, насколько это обосновано, плохо ли это или хорошо. Но для меня ясно одно: этот путь — боковая ветвь. Именно поэтому на  подобном фоне мне особенно дороги картины Тодоровского, который снимает кино про то, что хорошо знает и чувствует. И стремится делать он это так, чтобы его фильмы меняли зрителя.

Я вообще люблю то кино, после которого человек думает о сути увиденного, по крайней мере несколько дней. Режиссер должен ставить такую задачу. Он должен зрителя подтянуть к себе. От того, что мы это упускаем, — все наши проблемы. От этого мы и не можем смотреть телевизор сегодня. Потому что смотреть каналы с бесконечными ток-шоу о том, кто кому изменил, — безнравственно и бессмысленно.

– Вы всенародно любимы, но перед вашей фамилии нет официального статуса «народный артист России». В свое время вы отказались от всех званий.  Чем было продиктовано такое  решение?

– Я считаю, что эти звания сильно обесценены беспорядочностью его раздачи. Для меня последние «народные» — это народные артисты Советского Союза.  То есть это Михаил Ульянов, Юрий Яковлев, Евгений Евстигнеев, Олег Табаков. Интерес к ним зрителей это подтверждает и сегодня. Кроме того, я ведь работал в свое время в Театре на Таганке. И видел подлинный пример истинно народного артиста Владимира Высоцкого. Высоцкий ушел из жизни без каких-либо званий.  Наконец, мне просто нравится с момента, когда я сознательно ушел из театра, ни в каких  списках не значиться,   никому не принадлежать.  За все, что в жизни делаю, я отвечаю сам, ни на кого не списывая свои промахи. Но в то же время никто не может присвоить себе и моих удач.

Елена Булова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *