fbpx
Денис Азаров

Денис Азаров пообещал, что в театре Романа Виктюка поселятся обэриуты

16 декабря 2020 года стало известно, что художественным руководителем Театра Романа Виктюка назначен Денис Азаров. Прошлое этого режиссера, которому на днях исполнится 35 лет, связано с работой в Камерном музыкальном театре, Гоголь-центре, Театре имени Ермоловой, Геликон-опере, Театре на Таганке. Он является лауреатом премии «Поддержки театральных инициатив» Театра наций и номинантом «Золотой маски».

Наш театральный обозреватель побеседовала с режиссером и выяснила, каким должен будет стать Театр Романа Виктюка в обозримом будущем.

– Денис, ну, произошло то, что произошло, и у коллектива Театра Романа Виктюка появился новый художественный руководитель. Конечно, всех поклонников коллектива интересует, каким курсом вы поведете в новое плавание этот любопытный «корабль»? Что будет сохранено из традиций? Или это будет уже совсем другой театр?

– У меня есть очень четкое видение трех направлений деятельности в Театре Романа Виктюка. Первое – это сохранение на должном уровне качества спектаклей Романа Григорьевича, чтобы они могли максимально долго жить. Спектакли его не должны становится музейными экспонатами, которые не имели бы жизни внутри. Именно поэтому я сказал о «должном уровне». Мы все помним, что это театр Романа Виктюка и не собираемся его переименовывать. Сохранить этот театр – наша ответственность перед общественностью, как ни пафосно это звучит, потому что это уже не просто история русского театра, это – часть истории театра мирового.

Во-вторых, мне бы хотелось, чтобы наш театр стал «поли­театром», чтобы тут были представлены разные имена, чтобы театр открыл двери для современных режиссеров разных направлений. Мне хотелось бы, чтобы тут было представлено все самое яркое и неординарное из палитры того, что сейчас происходит и в российском, и не только в российском театре.

Я очень надеюсь, что скоро границы откроются, адрес «Стромынка, 6» станет местом притяжения в том числе для зарубежных мастеров.

Я думаю, что разные направления могут существовать, не мешая друг другу, под одной крышей. Роман Григорьевич сам был неординарным режиссером: его спектакли переворачивали, отрицали, будоражили. Мы видим и то, какие прочие, другие «цветы» распустились вокруг этого театра за прошедшее время.
Ну, и третье направление связано с нашим желанием, чтобы здание театра жило бы целиком. Я хотел бы, чтобы здесь было много дебютантов. Чтобы работали театральные лаборатории для молодых режиссеров, шло бы создание эскизов спектаклей. Мы хотим и открывать новые пьесы. Готовим образовательную программу. Мы сегодня идем к тому, чтобы 28 октября, в день рождения Виктюка (и вокруг этой даты), образовалась бы цепочка театральных событий, которые, может быть, переросли в подобие фестиваля.

– А какой спектакль Романа Виктюка лично для вас в свое время стал театральным потрясением? Вы же не случайно ведь именно сюда пришли художественным руководителем?

– Наверное, это были «Служанки», которых я посмотрел очень много лет назад, еще будучи школьником. Я тогда не имел к театру никого отношения, и все ходил и думал: «А разве так можно?» Мне открылось, что театр – это не обязательно скучные люди в исторических костюмах, и что он может быть другим.

– Но та, в хорошем смысле слова, околотеатральная и театральная «движуха», которую вы затеваете – это ведь путь не новый. Этим путем достаточно удачно пошли и другие коллективы. Но чтобы обрести «свое лицо», подать свой голос в пространстве, нужна какая-то собственная «ключевая нота». Если вы будет приглашать каких-то мастеров, то кто мог бы с вашей точки зрения обеспечить новое уникальное звучание вверенного вам театра? Кого вы мечтаете заполучить в режиссеры на ближайшие постановки исходя из ваших вкусов? Время сложное, но давайте просто помечтаем…

– Ну, я бы очень хотел тут увидеть спектакль Юрия Муравицкого (победитель в номинации «Театр» за переосмысленную комедию «Le Тартюф» в Театре на Таганке – прим. кор). И спектакль Максима Диденко (один из наиболее востребованных режиссеров, регулярно ставит в Гоголь-центре, Театре Наций, Александринском театре, Театре имени Ленсовета, многократный номинант «Золотой маски» – прим. кор.).

С ними как раз идут переговоры.

Когда откроются европейские границы, я бы мечтал, чтобы к нам приехал Оскарас Коршуновас, которого я люблю и уважаю. (литовский театральный режиссер, награжденный высшей театральной наградой – «Золотым сценическим крестом» министерства культуры Литовской Республики за постановку спектакля «На дне» по М. Горькому – прим. кор.).

Я мечтал бы когда-нибудь увидеть на этой сцене работающего Тимофея Кулябина (ставил в Европейском театре «Opernhaus Wuppertal», а также в Ярославле, Риге, Питере, Москве. Его «Онегин» получил специальный приз «Золотой маски», а постановка оперы «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета привела к разбирательству в суде по жалобе митрополита Тихона – прим. кор.)

И, что греха таить, конечно моей мечтой было бы согласие поставить у нас Кирилла Серебренникова.

Все это, как вы видите, имена режиссеров, не похожих друг на друга, и у каждого есть свой определенный способ работы в театре.
А так как Роман Григорьевич Виктюк был фигурой уникальной, создавшей театр авторский, то и я тоже хочу приглашать авторскую режиссуру, которая все время открывала бы новую грань.

Что касается вашего вопроса о том, чем это отличалось бы от прочих? Тут вы правы – многие идут тем же путем, но это ведь не плохо, это – контекст современного мира, в котором театр становится чем-то большим, чем просто театр.

Но я понимаю, почему вы задали этот вопрос. Театру важно не распыляться. И я поэтому придумал и своеобразную систему литературных ограничений, чтобы не было так, что у нас среди постановщиков «кто в лес, кто по дрова». Я придумал, что у нас будет определенный набор авторов, с которыми я и буду предлагать работать режиссерам – и мастерам, и дебютантам.

– Очень интересно. А что это будет за круг авторов?

– Первой премьерой в июне станет мой спектакль по Хармсу, Введенскому, Олейникову, Друскину, Липавскому, Заболоцкому. Это «чинари» ( так называлось домашнее содружество молодых поэтов и философов в Санкт-Петербурге, в которое вошли А. Введенский, Я. Друскин, Л. Липавский, Т. Липавская, Д. Хармс и другие – прим. кор.), и это такой своеобразный манифест, который и определит общее направление.

Причем я хочу, чтобы нашими авторами были бы еще и Кафка, и Ионеско, и Беккет, и Сартр, и Камю, и Саша Соколов… Все это, как вы понимаете, не всегда абсурдистская литература (не всех их можно назвать абсурдистами), но в любом случае это – другая литература.

Я за свою жизнь видел только отдельные моменты, когда в театре всполохом проявлялось изучение этого отдельного гигантского и очень интересного драматургического пласта.

– И это означает – прощай, классика?

– Нет. Если мы говорим о классике, то это – Гоголь. Но вот при всей моей любви к Островскому, которого я ставил два раза и очень люблю, я не считаю, что он – автор этого театра на данный момент. Чехов? Если это Чехов, то это тогда уже какой-то совсем другой Чехов. Потому что в его произведениях тоже заложена вот эта «Тарарабумбия, сижу на тумбе я!» («Три сестры» – прим. кор.) Если это будет Чехов, то это должен быть какой-то особенный Чехов.

– О чем вы с помощью текстов авторов, вписанных вами в «ближний круг», хотите поговорить в итоге со своим зрителем сегодня?

– Ключевая тема – человек. Человек этот – сложный по своему внутреннему устройству и по способам его коммуникации с окружающим миром. И каждый спектакль – это новый разговор.

Мой собственный спектакль (первая из премьер), основан, как я уже говорил, на произведении авторов-обэриутов (ОБЭРИУ – Объединение Реального Искусства, группа писателей, существовавшая в 1927-1930 годах в Ленинграде, куда входили Хармс, Введенский, Заболоцкий, Вагинов, Владимиров, Бахтерев, Левин, декларировавшие отказ от традиционных форм искусства и необходимость обновления методов изображения действительности – прим. кор). Там будет очень интересное перетекание смыслов. Хармс говорил, что не может одним словом обозначить, про что он пишет стихи. «Это просто какое-то ощущение, которое я еле-еле чувствую». Это будет спектакль про «еле-еле чувствую». И еще про чудо. Про важность чуда, которое можно найти в сегодняшней современной жизни, хотя в жизни обэриутов этого чуда, увы, не случилось. Но рукописи ведь не горят. У Введенского есть пьеса «Кругом, возможно, Бог». Наш спектакль будет про то, насколько мы можем это чудо увидеть здесь и сейчас, и насколько способны идентифицировать его в тот момент, когда оно с нами происходит.

Елена Булова.

Читайте также:

Евгений Булдаков: Сергей Арцибашев учил нас относиться к сцене как к месту исповедальному

Метка: театр Романа Виктюка