Третий Петр почти ничего не успел. А мог ли?
Он ринулся в законотворческую работу с каким-то болезненным азартом, как будто предчувствовал, что времени у него осталось слишком мало – и для дела, и для жизни. Ему хотелось исправить сразу…
Он ринулся в законотворческую работу с каким-то болезненным азартом, как будто предчувствовал, что времени у него осталось слишком мало – и для дела, и для жизни. Ему хотелось исправить сразу…