Первый открытый российский фестиваль «Кино и музыка», президентом которого является народная артистка России Алла Сурикова, преподнес зрителям немало музыкальных сюрпризов. Одним из них стал авторский концерт народного артиста РФ, композитора Максима Дунаевского «Ах, этот вечер!».
В ходе концерта, а потом и за кулисами Максим Исаакович рассказал нашему корреспонденту и участникам фестиваля много интересного о своей богатой событиями творческой биографии.
— Максим Исаакович, насколько, с вашей точки зрения, актуален сегодня такой фестиваль, как «Кино и музыка»?
— Он очень важен. Я в последнее время перестал ходить в кино потому, что мне неинтересно стало. В фильме ведь что главное? Чтобы был хороший сценарий и был хороший режиссер. Если режиссер умный, то он еще и пригласит на картину приличного композитора, знающего нотную грамоту и умеющего писать музыку. Зря вы смеетесь! Это по нынешнем временам большая редкость. Вот когда меня зовет на фильм Сурикова, я иду, сценарий не читая. Сразу соглашаюсь. Потому что у Аллы Ильиничны все продумано от начала до конца — и идея, и сценарист, и режиссура, и артисты, и то, кого именно она хочет видеть композитором.
— Что происходит в музыкальном кино сегодня?
— С нашим музыкальным кино несколько десятилетий назад случился полный провал. Вот моему поколению композиторов крупно повезло: мы работали с большими режиссерами, которые нам, композиторам, доверяли. А иначе зачем нас приглашать? Но сейчас в кино зачастую «рулят» малограмотные в музыкальной культуре продюсеры. И музыка к фильму часто может напоминать просто шумовую дорожку. Я очень надеюсь, что фестиваль «Кино и музыка» поднимет эти вопросы, вскроет проблему и попытается увидеть выход из ситуации.
— Максим Исаакович, обычно детям великих людей сложно бывает пробиться в искусстве. В какой момент вы почувствовали, что сами стали популярны и вышли из тени вашего талантливого отца?
— Как-то я проснулся от страшного ора у меня под окном. Несколько пьяных выводили нестройными голосами куплет песни «Пора-пора-порадуемся…» Я понял, что вот оно — пришло. Я в прямом смысле этого слова проснулся знаменитым. У меня начало получилось ударное, так бывает не у всех.
— Какие моменты вы чаще всего вспоминаете со съемок «Д`Артаньяна и трех мушкетеров», опуская сложности чисто постановочные?
— Было много того, что сегодня вызывает улыбку. Раньше артистов на картину утверждали с помощью проб. Было такое слово у профессионалов, которое сегодня заменил новомодный кастинг. Так вот, первым требованием режиссера Георгия Юнгвальд-Хилькевича было то, что артисты должны «походить на французов». Боярский тут был кстати, а вот француз Лёва Дуров… Сами понимаете… Во-вторых, они должны были уметь петь, ведь фильм снимался музыкальный.
Тревиль — Дуров петь не умел — от слова вообще. А поскольку у него было два сольных номера, режиссер тихонько попросил меня спеть за Лёву. Объяснил, что если пригласим известного певца или артиста — подлог будет очевиден. «А его противный голос и твой противный очень похожи», — ласково сказал Георгий Эмильевич, уверяя, что «никто подмены не заметит».
Выхода не было, пришлось согласиться. Но когда мы пришли в студию записывать, там уже стоял Лёва и пытался петь. Это было неприятным сюрпризом. Лёва сообщил, что уже два месяца учит эту песню и только сегодня у него начало получаться.
Делать нечего, мы его записали, в финале искренне сообщив, что «ничего подобного раньше не слышали». Он, довольный, ушел. А я потом перепел тут же под него. Всю свою жизнь Лёва был уверен, что песни Тревиля поет на экране именно он.
— Вы же это кино показывали во Франции. Когда нашего «Шерлока Холмса» увидела королева Елизавета II, то она пожаловала актеру Василию Ливанову орден Британской империи за создание самого верного образа легендарного сыщика. А ваш фильм как был принят французами?
— К нам из Франции приехали представители мушкетерского сообщества — ордена, которое там до сих пор существует. И мне, как настоящему мушкетеру, вручили все атрибуты — шпагу, шляпу, плащ, и, главное, — грамоту о том, что меня приняли в их ряды. Причем грамота была составлена на старофранцузском, который они сами вряд ли понимают. Но мы же с вами понимаем, что Дюма стал популярен не только из-за созданных образов героев, но и из-за своей революционной идеи: он показал читателям, что такое настоящая мужская дружба.
— А какие реальные отношения были между четырьмя нашими артистами, игравшими мушкетеров? Была ли настоящая мужская дружба?
— Боярский, Смехов, Старыгин и Смирнитский на съемках очень подружились и в дальнейшем поддерживали дружбу всю жизнь.
А на съемках, как водится, артисты дружили настолько тесно, что мне иногда казалось, что фильм вообще не будет снят… Они каждый вечер дружили.
— Какая сцена оказалась самой тяжелой?
— Хорошо помню, как режиссер собирался снять первую сцену, которую считал самой легкой. Артисты должны были запрыгнуть в седло. Легкий прыжок в кадре — это целая история, поэтому им подставляли табуретки. Самый легкий Старыгин, весивший килограммов пятьдесят, прыгнул с табуретки очень изящно, но не подрассчитал и перелетел через лошадь. А Смирнитский, который героически для этого фильма поправился на 20 килограмм, плюс на нем были тяжелые ботфорты, плащ, шпага, — прыгнул, и лошадь, не ожидавшая такой подлости, просела и больше не смогла встать…
Режиссер совсем умаялся.
В момент, когда он сказал: «Камера, мотор, начали!» и включилась фонограмма с этим ором «Пора-пора-порадуемся», лошадь Старыгина дернулась и неожиданно понеслась в лес. Лошади не любят шума. Вернулся Старыгин поздно вечером в изрядно помятом состоянии, и злые языки утверждали, что от него пахло спиртным. Что вполне вероятно в этой ситуации.
— Ну и как выкрутились дальше?
— Ну как? На следующий день нашли грузовик, скамейки с уздечками, оператора развернули спиной к кабине. Грузовик поехал, мушкетеры, раскачиваясь в седлах, лихо запели «Пора-пора-порадуемся…» Так что первые кадры были сняты именно так. Потом все наладилось.
— Откройте секрет, как написать хит?
— Не знаю. Правда. Ответа тут нет. Иногда сразу песня становится хитом, как мои «33 коровы». Иногда спустя много лет. Так получилось с песней «Ветер перемен», которую сегодня все чаще исполняют разные артисты.
— Ваша песня легла в основу первого, по сути, видеоклипа в стране…
— Вы имеете в виду фильм «Карнавал»? Так и есть. С песней «Позвони мне, позвони» была смешная история. Режиссер Татьяна Лиознова долго ее не принимала, ей хотелось чего-то медленного, она меня всячески мурыжила — то один вариант, то другой. В итоге я ей снова принес свой самый первый вариант. И неожиданно она сказала, что «вот то самое, чего я так долго добивалась». До сих пор мне неловко, что я ей так и не признался в том, о чем сейчас рассказываю вам.
— Николай Караченцов, которому недавно могло бы исполниться 80 лет, рассказывал при своей жизни, что для записи вашего с ним альбома вы летали в какую-то далекую экзотическую страну…
— Было такое. Коля жил в постоянном цейтноте. Когда я спрашивал у Марка Захарова, где находится его артист Караченцов, Марк Анатольевич задумчиво смотрел на глобус на столе. Но альбом нельзя записать, заскакивая в студию на 15 минут ночью, а другого времени у Коли не было. И вот мы решили поехать вместе в какую-нибудь глушь, где нас никто не достанет. И уехали вместе с ним и с поэтом Резником в Лос-Анджелес. Причем Коля поставил два условия — «чтобы был теннис и пиво после тенниса». Так в итоге возник замечательный альбом «Моя маленькая леди» по названию песни, которую Коля посвятил своей жене.
Елена Булова.
Фото: Андрей Булов.