Больше месяца московские приюты для бездомных животных были закрыты. Нет, обычные «постояльцы» оставались в своих вольерах, да и новые жильцы с улицы поступали тоже регулярно. А некоторые из четвероногих обитателей приютов даже в дни самоизоляции нашли себе новый дом. Однако для волонтеров вход был закрыт.
Про людей говорят: «не хлебом единым жив человек». Это справедливо и по отношению к братьям нашим меньшим. Приюты работают для того, чтобы подобранные на улице кошки и собаки нашли своих хозяев. И для этого, как ни странно, недостаточно их кормить, лечить, кастировать и чипировать. Их еще надо социализировать! Да, да, человек — животное социальное. И собака тоже животное социальное. И даже кошки, хотя они и жуткие индивидуалисты, тоже должны уметь «влиться в семью».
С кошек, впрочем, спрос небольшой. Эти животные настолько «няшные», что им многое прощается. Кроме того они, в отличие от собак, многое изначально умеют. Например, ходить в туалет в строго определенный лоток и создавать уют в доме одним своим присутствием. Поэтому требования к ним невелики. Как минимум, кошка не должна шипеть при виде человека. В норме — позволять себя гладить и мурлыкать. В идеале — лезть на колени и громко урчать.
К собакам список требований намного больше. Прежде всего потому, что собака не должна гадить в доме, а делать свои дела на улице. Из этого простого правила следует и множество дополнительных условий. Уметь подниматься и спускаться по лестнице (да, «уличные» псы не всегда это умеют!), не бояться лифта. Ходить на поводке и в наморднике. Ездить в общественном транспорте. Спокойно вести себя среди большого скопления людей. Понимать команды.
Всему этому животных обучают волонтеры.
Однако во время самоизоляции — примерно с середины апреля — доступ в москвоские приюты для волонтеров был закрыт. Можно было только привезти для подопечных еду и оставить ее у ворот. Но — «не хлебом единым…»
И вот 26 мая, после длительного перерыва, приюты наконец открылись. Чтобы посмотреть, как животные встретят своих волонтеров, мы поехали в Зеленоград, на Фирсановское шоссе.
Собаки, почуяв людей — в том числе и знакомых волонтеров — начали оглушительно лаять. А когда некоторых из них взяли на поводок и вывели из загонов — просто пришли в неистовство от радости. Кошки в вольерах вели себя куда как более сдержанно. Впрочем, их на прогулку никто не звал…
— Я работаю примерно с десятью собаками из приюта, — рассказывает студентка Анастасия Щетинина. — Приезжаю в приют два раза в неделю и гуляю с собаками минут по сорок с каждой, стараюсь уделить внимание всем. Время от времени делаю с одной из собак большую вылазку в город. Это даже не прогулка, а скорее обучение: мы ездим на транспорте, ходим по людным местам, учимся себя вести в обществе.
Подопечных Анастасии недавно стало меньше: собака по кличке Кармен нашла себе дом, который стал для нее родным. Сама Анастасия мечтает: когда будет возможность, она обязательно заберет из приюта Авеля. Он из выводка щенят, которых подбросили в приют два года назад, в мае. Остальных его братьев и сестер уже разобрали, а Авель пока остался. Авель и Анасасия не виделись два месяца и очень друг по дружке соскучились. «Вот пойдем на прогулку и посмотрим, что он забыл, а что еще помнит», — смеется Анастасия.
— Конечно, животные скучают по своим друзьям-волонтерам, — подтверждает заведующий приютом Алексей Игнатов. — Но память у них довольно короткая. Для нас важно, чтобы животные не отвыкли за время карантина от людей, не забыли команды.
Приют в Зеленограде перенаселен — впрочем, это обычное состояние всех городских приютов. Например, здесь обитает 220 кошек. И всего четыре вольера, причем каждый вольер рассчитан на 20 кошек — по 1 кв. м на одно животное. Еще десять кошек, больных лейкозом, живут отдельно. Плюс десяток недавно поступивших находится на карантине. Но как ни крути на каждый вольер приходится по пятьдесят мурлык!
— Я их называю «тюрьма для кошек», — грустно улыбается волонтер Светлана (имя изменено — прим. авт.). — Да, кошки в такой тесноте нервничают. Один из вольеров у нас отведен для «дичков» — кошки в нем не только в руки не даются, но даже шипят, когда им приносят еду. А в этом вольере животные вполне ласковые, и очень хотят, чтобы их гладили…
Когда животное попадает в приют, первым делом его сажают в карантинную зону. Осматривают на предмет болезней, делают прививки, стерилизуют и чипируют. Надо сказать, что закона об обязательной чипизации домашних животных у нас нет. В тех странах, где этот закон принят, чип животному ставят после того, как найдут ему хозяина, и в этом чипе хозяйское имя зафиксировано. В России животных чипируют в приюте, сразу после отлова, и этот чип содержит только шестизначный номер. Впоследствии, если на животное будет оформляться паспорт, то туда этот номер внесут.
Во время карантина также оценивают и характер животного — от этого зависит в какой вольер его поселят. Светлана рассказывает: попала как-то в приют маленькая рыжая кошка. Совсем кроха была, но била всех своих товарищей по несчастью нещадно. Зато к людям была очень ласкова. И, возможно, благодаря этому быстро нашла себе хозяев.
Ветеринарные услуги в приюте есть, но они ограничены. Ветеринары делают прививки, проводят кастрацию и стерилизацию, могут покапать в глаза или дать антибиотик. Если вдруг животному требуется серьезное обследование — например, УЗИ, то это возможно только с помощью волонтеров и на их средства…
— Многие люди не знают, что в городе есть приюты, из которых можно взять животное, — говорит Алексей Игнатов. — Хотелось бы, чтобы как можно больше наших подопечных нашли свой дом!
За время карантина из приюта в Зеленограде забрали десять животных. Но приют по-прежнему перенаселен… Есть даже собаки и кошки, которые живут здесь со дня основания приюта — а это 2011 год! Уже старички, которым, наверное, не суждено найти себе хозяев…
Майя ПЧЕЛКИНА.
Фото автора.